— Ну наконец-то, где вы пропали? Я уже вас жду, — бросила Ирина, даже не поздоровавшись как следует.
Она сразу развернула планшет, будто перед ней была не семья, а выездная комиссия.
— Максим, ворота справа подклинивает. Я уже написала Виктору Сергеевичу, он в понедельник подъедет, посмотрит и смажет петли. С тебя — четыреста гривен. Потом вернешь мне.
— А почему именно тебе? — Анастасия приподняла брови, открывая багажник. — Мы можем сами рассчитаться с мастером, когда он приедет.
— Потому что учет всех работ по участку веду я, — ответила Ирина спокойно, но таким тоном, в котором не оставалось места для обсуждений. При этом на Анастасию она почти не смотрела: ее взгляд уже скользил по стенам дома, окнам, водостоку и клумбам. — Иначе вы начнете платить каждому отдельно, кто-нибудь что-нибудь забудет, потом появятся обиды, а мама будет нервничать. Ей сейчас лишние переживания совершенно ни к чему.
Максим тяжело вздохнул и молча полез за ящиками с рассадой. Анастасия осталась возле калитки, держа пакет с бутербродами и чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение.
Когда вещи наконец занесли в дом и поставили в прихожей, она решила говорить спокойно.
— Ирина, я правда ценю, что ты следишь за порядком, — начала Анастасия. — Но давай сразу обозначим границы. Есть вещи, которые мы с Максимом хотим решать сами. Например, старый диван я собиралась перенести на веранду и сделать там нормальное место для отдыха.
Ирина посмотрела на нее долгим внимательным взглядом. Так обычно смотрят преподаватели на студентку, которая явилась на сложнейший экзамен без конспектов и с одной самоуверенностью.
— Диван переставить не проблема, — наконец произнесла она. — Вопрос в другом. На этом месте у мамы всегда стоял стол для картофеля. И если она приедет, а она приедет, можешь не сомневаться, и увидит, что все передвинули, ей будет неприятно. Ты действительно хочешь ее расстроить?
— Ваша мама сказала, что теперь эта дача наша, — напомнила Анастасия, с трудом удерживая голос ровным.
— Мама сказала, что хозяйством занимаюсь я, — поправила ее Ирина с мягкой непреклонностью. — Поэтому диван пока оставляем там, где он стоит. И раз уж мы начали, сразу поговорим о грядках. Анастасия, я видела твой список: базилик, розмарин, лаванда. Очень мило, декоративно, спору нет. Но на среднем участке у нас из года в год растут укроп, петрушка и мамин картофель сорта «Гала». Картофель остается. Лаванду можешь посадить у забора, в палисаднике. Трех метров тебе вполне хватит.
Анастасия перевела взгляд на мужа. Максим стоял у окна и машинально мял край занавески. Вид у него был такой, словно он очень надеялся, что разговор сам собой свернет куда-нибудь к прогнозу погоды.
— Максим, — позвала она. — Твоя сестра только что сообщила, что я не могу посадить базилик на своей же даче.
— Ир, ну правда, — осторожно вмешался Максим, неловко почесав затылок. — Пусть Анастасия посадит, что ей хочется. Базилик же нормальная вещь, вкусная.
— Конечно, вкусная, я и не спорю, — Ирина положила ладонь ему на плечо с видом старшей сестры, которая удерживает младшего брата от опасного шага. — Я ничего не запрещаю. Я просто навожу систему. Земля должна приносить пользу. Картофель — это еда. Зелень и травы — приятно, красиво, но не первостепенно. Хотите базилик — пожалуйста. Только не вместо маминых привычных посадок. Можно, например, пожертвовать одной грядкой редиса.
Анастасия на секунду прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Она понимала: Ирина не просто вредничает. За каждым ее словом стояло настоящее желание сохранить порядок, к которому привыкла Людмила Викторовна. Но в этом порядке для желаний самой Анастасии почему-то не находилось места. Ее вкусы, планы и мечты каждый раз отодвигали куда-то в сторону.
— Хорошо, — сказала она наконец холодно. — Я посажу и редис, и базилик, и лаванду. Все вместе. А диван на веранду я все равно перенесу. Если Людмила Викторовна расстроится, я сама ей объясню, что это наша дача.
Ирина улыбнулась. Это была не добрая улыбка, а та самая, после которой обычно начинается долгая осада.
— Как хочешь, дорогая. Переноси, — произнесла она. — Только имей в виду: председатель Олег Михайлович уже знает, кому звонить по всем техническим вопросам. И, кстати, электричество за май оплачено с моего счета, потому что Максим в срок этого не сделал. Так что диван можешь считать своим, лаванду — тоже, базилик — тем более. Но если без меня вдруг потечет крыша, вы даже не поймете, к кому бежать и что делать.
Она резко развернулась, вышла на крыльцо и захлопнула за собой дверь.
Максим медленно повернулся к жене.
— Давай как-нибудь поспокойнее, а? — попросил он устало. — Она все-таки моя сестра. Маме трудно сразу доверить нам все полностью. Мы покажем, что справляемся, что мы взрослые люди, и постепенно все наладится.
— Максим, — Анастасия глубоко выдохнула, стараясь не сорваться. — Ты вообще понял, что она сейчас сказала?