Каждый месяц. За последний год суммы держались в пределах сорока — сорока восьми тысяч гривен. Раньше были чуть меньше — по двадцать четыре, тридцать, иногда тридцать две тысячи. Если сложить всё за два с лишним года, выходило больше восьмисот тысяч гривен.
Восемьсот тысяч. В то самое время, когда Марина откладывала покупку зимних сапог и убеждала себя, что старые ещё «один сезон точно выдержат».
Но на этом находки не закончились. В почте Дмитрия обнаружилась переписка с каким-то Сергеем Павловичем — подрядчиком, судя по всему. Они обсуждали «объект на Каштановой»: сроки, материалы, сметы, фотографии, очередность работ. Марина открывала вложение за вложением, и всё, что до этого казалось отдельными странностями, складывалось в одну очень неприятную картину.
Тамара Ивановна строила дом. Не дачку и не маленький домик «на старость», а полноценный двухэтажный коттедж — с террасой, гаражом и аккуратным фасадом. И строился он на деньги Дмитрия. Точнее, на те самые средства, которых у них якобы всё время не хватало: ни на ремонт крыши, ни на нормальные сапоги, ни на замену старой мебели.
Марина аккуратно закрыла ноутбук. Удивительно, но руки у неё не тряслись. Внутри было холодно и тихо, почти пусто. Так бывает, когда человек слишком долго чувствует, что его обманывают, а потом наконец видит доказательства собственными глазами. Правда не принесла облегчения. Она просто встала перед ней во весь рост.
Скандал Марина устраивать не стала. Это было не в её привычках. Вместо громких обвинений она решила разобраться до конца.
Следующие две недели превратились для неё в настоящее расследование. Она выяснила, что участок на Каштановой улице оформлен на Тамару Ивановну. Разрешительные документы на строительство — тоже на неё. Дмитрий в бумагах нигде не значился владельцем. Он был лишь источником финансирования. Хотя даже это было не совсем верно: платил не он один. Платил их семейный бюджет. Их общие деньги.
Потом всплыло ещё кое-что, и от этого стало совсем тошно. Тамара Ивановна уже собиралась продавать свою старую городскую квартиру. Покупатель нашёлся, сделку почти согласовали. А после продажи, по плану, свекровь должна была перебраться к ним. В бабушкин дом. «Ненадолго, пока стройка не закончится».
Марина легко представила это «ненадолго». Тамара Ивановна на бабушкиной кухне, хозяйским тоном раздающая указания. Тамара Ивановна, переставляющая чашки и кастрюли, потому что «так удобнее». Тамара Ивановна, срывающая старые занавески со словами, что эти тряпки давно пора выбросить. Тамара Ивановна, которая ходит по дому так, будто он уже принадлежит ей.
Нет. Хватит.
Больнее всего было даже не то, что Дмитрий её предал. Самым унизительным оказалось другое: все эти годы Марина верила ему. Верила, что они с мужем — одна команда. Что они вместе держатся, вместе терпят, вместе копят на будущее. Что трудности пройдут, а любовь останется. Теперь выяснилось, что по-настоящему прочной была только её слепая доверчивость.
В воскресенье Тамара Ивановна, как всегда, приехала к обеду. С собой привезла банку солёных огурцов и привычный запас замечаний.
— Марина, а что это у вас забор так перекосило? — с порога начала она. — Люди со стороны посмотрят и решат, что тут какие-то бездомные поселились.
— С забором всё в порядке, Тамара Ивановна, — ровно ответила Марина, раскладывая тарелки.
— Это тебе изнутри кажется, что в порядке. А с улицы всё видно. Вот у Ольги Михайловны, моей соседки, зять поставил забор из профнастила — просто загляденье. А мой Димочка… — свекровь демонстративно вздохнула. — У моего всё руки никак не доходят.
— Мам, я же объяснял, сейчас с деньгами туго, — привычно пробормотал Дмитрий, наливая себе чай.
Марина поставила на стол салатницу, села напротив Тамары Ивановны и спокойно посмотрела ей в глаза.
— Тамара Ивановна, а расскажите, как продвигается строительство вашего нового дома?
На кухне мгновенно стало тихо. Будто кто-то выключил звук. Дмитрий замер с чашкой в руке. Свекровь несколько раз моргнула, пытаясь сохранить выражение лица.
— Какого ещё дома? — спросила она почти натуральным голосом. Почти. — Марина, ты о чём говоришь?
— О доме на Каштановой улице. Два этажа, терраса, гараж. Подрядчик — Сергей Павлович, если не ошибаюсь. Проект симпатичный. Я фотографии видела.
Дмитрий резко поставил чашку на стол, и чай выплеснулся на скатерть.
— Марина, ты рылась в моём компьютере? — его голос сразу стал жёстким, будто виноватой внезапно оказалась она.
— Да, — без малейшего волнения ответила Марина. — И нашла там много любопытного. Например, что за два года ты перевёл своей матери больше восьмисот тысяч гривен. Из наших общих денег. Пока я донашивала старые сапоги и зашивала куртку обычными нитками.
— Это семейные деньги! — вмешалась Тамара Ивановна, и лицо её пошло красными пятнами. — Я имею право! Я мать! Я его одна поднимала, ночами не спала, кормила, одевала, учила! Он мне обязан!
— Он вам, возможно, и обязан, — Марина слегка кивнула. — А я — нет. И мои деньги перед вами тоже никаких долгов не имеют.
— Твои деньги! — свекровь всплеснула руками. — Да что ты там зарабатываешь? Сущие копейки! Всё Димочка тянет, всё он!
— Тамара Ивановна, я получаю тридцать две тысячи гривен в месяц. Это не копейки. И по закону любые доходы супругов считаются совместными.