— Марина, тридцать первого будь у меня к трём часам. Нужно заняться гусём, довести до готовности холодец, порезать салаты. К восьми уже начнут подтягиваться гости, поэтому постарайся не опаздывать.
Я машинально глянула на часы. Половина девятого вечера, двадцать седьмое декабря. Я только переступила порог после работы и даже сапоги снять не успела.
— Надежда Павловна, какой ещё гусь? Мы ведь договорились: я делаю мясо и два салата.
— Договорились, — невозмутимо ответила свекровь. — Но потом я прикинула и поняла, что этого будет маловато. Новый год всё-таки, одиннадцать человек за столом. Я уже заказала продукты.
— А со мной посоветоваться было нельзя?
— Мариночка, ну зачем сразу так? Мы со Светланой и Дмитрием всё обсудили. Светлане с малышом трудно, Дмитрий стол разложит, стулья принесёт. А ты у нас лучше всех готовишь.
Я прислонилась плечом к стене в прихожей. В воздухе смешались запах сырой шерсти от мокрых варежек и мандаринов, которые Полина принесла из магазина. До Нового года оставалось всего четыре дня, и мне отчаянно хотелось прожить хотя бы один из них без бесконечных разговоров о чужих ожиданиях и моих обязанностях.
— То есть все будут праздновать, а я весь вечер проведу у плиты?
Свекровь даже не сделала вид, что смутилась.
— Ну почему весь вечер? К полуночи выйдешь, поднимешь бокал. Потом поможешь посуду убрать. Ты же молодая, тебе это не тяжело.
Мне сорок лет. Я бухгалтер, а последние две декабрьские недели в нашей фирме называют праздничными только потому, что каждый сотрудник мечтает дотянуть до самих праздников и не рухнуть по дороге.
— Надежда Павловна, я не бралась накрывать весь стол. Приготовлю то, что обещала. Остальное пусть распределяют между гостями.
— Вот как, значит? — голос у неё сразу стал ледяным. — Для родных людей тебе уже и постараться жалко?
В этот момент из комнаты появился мой муж Дмитрий. Он посмотрел на моё лицо и моментально понял: спокойный вечер закончился, не успев начаться.
— Дайте трубку Дмитрию, — сказала я. — Раз вы с ним уже всё без меня решили.
Мы с Дмитрием прожили в браке шестнадцать лет. Нашей дочери Полине двенадцать. Жизнь у нас самая обычная: работа, школа, кружки, вечные поиски второго носка, споры из-за мусорного ведра и разговоры о том, кто снова забыл купить хлеб.
Готовить я правда люблю. В выходной могу испечь пирог, найти интересный рецепт и полдня возиться с тестом или соусом. Но удовольствие и повинность — не одно и то же. Совсем другое дело, когда ты под музыку спокойно колдуешь на кухне, никуда не торопишься и делаешь это по собственному желанию. И совсем другое — когда на тебя молча вешают праздничный ужин на одиннадцать человек, а остальные в это время обсуждают погоду, пробуют закуски и советуют, что ещё «неплохо бы поставить на стол».
Надежде Павловне шестьдесят восемь. Когда-то она сама устраивала такие застолья, что родственникам едва хватало места в квартире. На её юбилеи стол вытягивали из комнаты чуть ли не в коридор. Люди ели, нахваливали, просили добавки, а потом хозяйка ещё два дня раскладывала по контейнерам то, что не удалось всучить гостям с собой.
Но последние годы у неё всё чаще болела спина. Долго стоять у плиты ей было тяжело, однако привычка готовить с запасом, будто ожидается небольшая свадьба, никуда не делась.
Я это понимала и никогда не отказывалась помогать. На её прошлый день рождения привезла два салата и домашний торт. На Пасху напекла куличей сразу на две семьи. Иногда свекровь благодарила, иногда замечала, что соли можно было положить побольше. Я не принимала это близко к сердцу: даже собственные блюда у неё редко заслуживали оценку выше твёрдой четвёрки.
На этот раз мы заранее решили встречать Новый год у неё. Гостей должно было быть одиннадцать: сама Надежда Павловна, мы втроём, её дочь Светлана с мужем Андреем и двухлетним сыном, двоюродная сестра свекрови с супругом и две её подруги.
За неделю до праздника я предложила нормальный, на мой взгляд, вариант: каждый приносит по несколько готовых блюд. Мы с Дмитрием отвечаем за запечённую свинину и два салата, Светлана покупает нарезки, фрукты и торт, остальные приносят что-нибудь по желанию. Надежде Павловне остаётся только накрыть стол и не стоять весь день на ногах.
Она тогда согласилась. Даже сказала, что наконец-то встретит бой курантов не с полотенцем на плече.
А потом, похоже, достала свой старый новогодний блокнот.
И решила, что без гуся, холодца, селёдки под шубой, грибных корзиночек и трёх видов бутербродов это будет не праздник, а скучное рабочее совещание.
Дмитрий закончил разговор с матерью и положил телефон на тумбочку.
— Марин, ну зачем ты так вспыхнула? Мама просто переживает, чтобы еды всем хватило.
Я наконец стянула сапоги и прошла на кухню. Муж, конечно, двинулся следом.
— Дима, ты правда сказал своей маме, что я приеду к трём и всё приготовлю?
— Я сказал, что ты поможешь. Она спросила, получится ли приехать пораньше, я ответил, что, наверное, получится.
— Даже не уточнив у меня?
Дмитрий открыл холодильник, молча посмотрел на полки и снова закрыл дверцу. Этот манёвр он выполнял каждый раз, когда не знал, что сказать.
— Я думал, тебе будет несложно. Ты же всё равно собиралась готовить.
— Я собиралась приготовить три блюда у нас дома. Это не то же самое, что приехать к твоей маме и до полуночи пахать на её кухне.
— Да не преувеличивай. Светлана ведь тоже будет.
— Светлана с маленьким ребёнком, ты сам слышал. А тебе, насколько я поняла, поручена ответственная миссия со стульями. Кстати, сколько времени занимает раздвинуть стол?
Дмитрий немного помолчал.
— Ну… минут десять.
— Замечательно. А подготовить гуся, замариновать его и нормально запечь?
— Не знаю.
— Именно.
Я налила себе стакан воды. Очень хотелось говорить ровно, без крика, хотя внутри всё уже кипело.
— Дима, мне не трудно помочь твоей маме. Правда. Но я тоже хочу встретить Новый год, а не отработать его как смену. Если ей нужны дополнительные блюда, пусть заранее скажет, кто за что отвечает. Или давайте часть еды закажем в кулинарии.
Муж виновато почесал затылок.
— Ладно. Я поговорю с ней.
На следующий день он сообщил, что всё уладил: мама, по его словам, всё поняла и больше на меня не рассчитывает.