— Даже не начинай, будто ты оставишь нас за воротами. Мы четырнадцать часов тряслись в машине, со мной дети.
Наталья стояла по ту сторону калитки и коленом подпирала пёстрый чемодан, чтобы тот не завалился набок. Её муж тем временем вытаскивал из багажника пакет с батонами, а какая-то незнакомая женщина в соломенной шляпе вытягивала шею, пытаясь заглянуть через забор во двор.
— Я ещё вчера сказала тебе, что приезжать не нужно. И накануне повторила то же самое.
— Ирина, сначала открой, а потом уже будем разбираться. Не надо устраивать сцену при посторонних.
Ключ в моей руке был зажат так сильно, что металлические зубцы больно вдавились в кожу. За спиной, на террасе, стоял накрытый стол — именно за ним неделю назад я мечтала отметить свои сорок пять.
Но тогда никто так и не приехал.
В феврале, спустя месяц после развода, я написала сестре: «Думаю в июле снять домик у моря. Отпразднуем мой день рождения, а потом просто отдохнём».
— Вот это наконец-то здравая мысль! — прислала Наталья голосовое. — А то ты совсем раскисла после развода. Мы точно едем, даже не обсуждается.
— Мне только нужно заранее знать, на сколько человек рассчитывать. Большой дом — это уже совсем другие деньги.
— Записывай нас четверых. И маму сразу прибавляй, я её сама довезу.
Подруга Полина пообещала прилететь на неделю. Двоюродный брат Артём написал, что ради такого случая выбьет отпуск любой ценой, и следом отправил фотографию огромного надувного фламинго.
Для себя одной я могла бы снять маленький дом за двадцать семь тысяч грн. Но дом с четырьмя спальнями стоил уже семьдесят тысяч грн, и ещё восемь тысяч грн я отдала хозяйке в качестве залога.
— За проживание не переживайте, это мой праздник, — сказала я всем. — Только билеты покупайте заранее, потом цены взлетят.
— Иринка, ты нас прямо балуешь, — смеялась Наталья. — Но сорок пять ведь правда бывает один раз!
Я сняла деньги с накопительного счёта и перевела предоплату хозяйке.
За три недели до поездки Артёму отказали в отпуске. За десять дней Полина написала, что у её дочери сорвалась свадьба, и сейчас она никак не может оставить её одну.
С Натальей я разговаривала уже из арендованного дома. Телефон лежал рядом с банкой растворимого кофе, а я вытряхивала из сумки тапочки, которые привезла маме.
— У нас машина сломалась, ремонт потянул на тридцать две тысячи грн. Прости, мы просто не вытянем дорогу.
— Наташ, вы же с февраля собирались. Я этот дом из-за вас и сняла.
— А я, по-твоему, нарочно машину угробила? Мы сами расстроены, дети море ждали.
— Тогда хотя бы маму посадите на поезд. Я её здесь встречу, билет сама куплю.
— Она без меня не поедет. Ты же знаешь маму: ей одной везде страшно и сложно.
Вечером позвонила мама и долго объясняла, почему боится ехать сама. Потом попросила не сердиться на сестру: у той двое детей, постоянные траты и без того забот хватает.
Я молча убрала тапочки обратно в сумку. Ключи от трёх пустующих спален так и остались лежать на кухонном подоконнике.
Утром, в день моего рождения, курьер привёз заказанный заранее торт. На крышке коробки была приклеена записка.