— Даже не думай отворачиваться, когда с тобой разговаривает мать! Смотри в глаза! — отцовский окрик гулко прокатился по прихожей.
Но Алина уже не собиралась останавливаться. Она молча натянула старую, местами вытертую куртку, обмотала шею шарфом и одним резким движением распахнула входную дверь. Тяжёлый затхлый запах подъезда, который раньше казался ей неприятным, в тот миг показался почти свободой. Алина переступила порог родительской квартиры и впервые за долгое время почувствовала: всё, что была должна, она отдала. Больше эти люди не имели над ней власти.
А началось всё двадцать пять лет назад, когда её появление на свет разрушило планы родителей.
Марина никогда даже не пыталась скрывать, что дочь стала для неё обузой. До беременности они с Сергеем мечтали ездить по миру, тратить деньги на себя, жить легко и без обязательств. Ребёнок в эту картину будущего никак не вписывался. Марина собиралась избавиться от беременности, но мать Сергея, Татьяна Сергеевна, подняла настоящий скандал. Она требовала внука и сумела убедить сына настоять на рождении малыша.
Сергей послушал мать, хотя сам особого желания становиться отцом не испытывал. Когда родилась Алина, супруги очень быстро нашли общее чувство — раздражение. Любая покупка для ребёнка напоминала им о несостоявшихся путешествиях. Каждая простуда дочери мешала работе, отдыху или встречам с друзьями. И виноватой в этом всегда оказывалась она.
— Из-за тебя у нас лучшие годы пропали! Самая молодость! — не раз бросала Марина. — Мы могли столько стран посмотреть, а вместо этого с пелёнками возились.
Сергей слышал эти слова и никогда не вставал на сторону дочери. Более того, порой он сам начинал упрекать её. Особенно часто отец вспоминал выгодное предложение о работе в другом городе, от которого, по его словам, пришлось отказаться после рождения Алины.
— Я бы сейчас уже на хорошей должности сидел, руководителем стал бы, — говорил Сергей с досадой. — Но твоей матери одной с тобой было тяжело. Пришлось отказаться и остаться дома. А если бы поехал, да ещё с командировками, знаешь, сколько мог бы получать? Вот и подумай, сколько мы из-за тебя потеряли.
Алина долго пыталась понять, чем заслужила такую злость. Она старалась учиться без двоек, помогала по дому, не капризничала и почти никогда не просила новых вещей. Но её стараний будто никто не замечал. Сам факт её существования был для Марины поводом снова и снова говорить о собственной загубленной жизни.
Формально родители о дочери заботились: еда дома была, одежду ей покупали. Но на этом участие заканчивалось. Никого не волновало, что она чувствует, чего боится, с кем дружит и как к ней относятся одноклассники. Мать раздражалась при любом намёке на проблему. Отец считал детские переживания бессмысленной болтовнёй.
— Мам, меня сегодня девочки в классе обзывали, — однажды тихо призналась Алина. — Они весь день смеялись из-за моей старой кофты.
Марина даже не повернулась к ней по-настоящему.
— У меня после работы голова раскалывается, а ты лезешь со своими глупостями. Нужна новая одежда — научись сначала зарабатывать.
— Но мне же всего двенадцать…
— Значит, носи то, что тебе купили. И хватит ныть, поняла?
После этого Алина ушла к себе и больше не поднимала эту тему. Постепенно она приучила себя справляться со всем без чужой помощи.