— Заболела?
— Нет, всё в порядке. Просто срочная работа.
— Ах, эта работа вас совсем изматывает, — покачала головой тётя Оля. — Нужно отдыхать, девочка. Иначе молодость пройдёт, а ты даже не заметишь.
Если бы она знала, что моя молодость уже ушла. Прямо здесь, в этом доме, на пятом этаже, в квартире номер сорок восемь.
Весь день я провела на работе. Разбирала документы, готовила отчёты, звонила в архив. Директор метался по кабинетам и заглядывал ко мне каждые полчаса:
— Ольга Викторовна, успеем?
— Успеем.
К восьми вечера большая часть дела была выполнена. Я сложила папки в сейф и выключила компьютер. Светлана, которая осталась помогать, посмотрела на меня с тревогой:
— Вы точно в порядке? Выглядишь…
— Всё хорошо, просто устала. Спасибо за помощь.
Я взяла сумку и вышла из офиса. На улице уже стемнело, с серого неба моросил мелкий дождь. Я стояла под навесом, не зная, куда идти дальше. Домой? Но там в каждом углу пахло его одеколоном, её духами, их предательством. К маме? Объяснять, плакать в жилетку?
Я набрала номер Надежды, ещё одной подруги:
— Привет, Маринка! Как дела? Ты ведь к Тамаре уехала?
— Надежда, можно к тебе приехать? Прямо сейчас?
Она уловила что-то в моём голосе:
— Что случилось?
— Потом расскажу. Можно?
— Конечно, приезжай. Я дома.
Надежда жила на другом конце города, но мне было всё равно. Я села в метро, проехала четырнадцать станций, вышла и дошла до её дома. Она открыла дверь, взглянула на меня и сразу обняла:
— Господи, Марин, что с тобой?
И тут меня прорвало. Я разрыдалась, уткнувшись ей в плечо, и не могла остановиться. Все эмоции, которые сдерживала весь день, хлынули наружу. Надежда затащила меня в квартиру, посадила на диван и заварила чай.
Я, всхлипывая, рассказала всё: поездку, звонок с работы, возвращение домой, Алексея и Елену в спальне.
— Эта тварь, — выдохнула Надежда. — Елена — тварь. И Алексей — тоже тварь. Как такое возможно?
— Полгода, Надежд. Они полгода меня обманывали. А я ничего не замечала.
— Ты не виновата. Виноваты они. Вытри слёзы, Марин. Они не заслуживают твоих слёз.
— Он сказал, что любит её, — прошептала я. — Любит её, а не меня.
Надежда села рядом и взяла меня за руку.
— Значит, он идиот. Потерял лучшую женщину из-за… из-за неё. Ты же знаешь, какая Елена? Я всегда чувствовала, что с ней что-то не так. Она слишком часто была рядом с тобой.
Я вспомнила: да, Елена действительно часто заходила к нам, приходила, когда Алексей был дома, задерживалась допоздна. Я думала, ей просто нравится наша компания. А оказалось…
— Что мне теперь делать?
— Разводиться, — твёрдо ответила Надежда. — И вычеркнуть его из своей жизни. Навсегда.
В воскресенье я так и не поехала к Тамаре. Целый день провела у Надежды, мы говорили, пили вино, я плакала, успокаивалась и снова плакала. К вечеру Надежда сказала:
— Знаешь, Марин, нужно, чтобы все узнали, какие они подонки. Пусть друзья, родственники и все остальные знают правду.
— Не хочу выносить сор из избы.
— А они разве об этом думали, когда спали вместе? Пусть ответят за свои поступки.
Я задумалась. С одной стороны, не хотелось публичного скандала. С другой — почему я должна молчать? Почему я должна их защищать?
В понедельник я вернулась домой. Алексей прислал несколько сообщений: «Марина, прости», «Давай поговорим», «Я всё объясню». Я не стала отвечать, а Надежде написала: «Давай это сделаем». И выложила пост в соцсетях.
Он был без подробностей и истерик — просто факты: я вернулась домой раньше, застала мужа с лучшей подругой, попросила их уйти. Развожусь. Спасибо всем за поддержку.
Через час телефон разрывался от звонков и сообщений — подруги, коллеги и даже дальние знакомые писали слова поддержки.
