Просто прояви сознательность.
Сергей Викторович внимательно следил за происходящим, испытывая скрытое удовлетворение.
В его глазах было забавно, как люди ищут оправдания своей скупости. — Марина, ты меня слышишь?
У нас нет лишних денег.
Мы едва сводим концы с концами.
Невозможно просто так выложить из бюджета даже десять тысяч!
Это не вопрос приоритетов, а борьба за выживание! — голос Алексея стал дрожать. — Выживание?
Игорь из детского дома — вот кто действительно борется за жизнь!
А вы, Алексей, только что рассказывали, что в ноябре взяли в кредит новый внедорожник!
Nissan X-Trail, если я не ошибаюсь?
Разве это не выбор приоритетов?
Вы готовы предпочесть стальной корпус и статусную игрушку — спасению жизни четырехлетнего малыша? — в глазах Марины пылал праведный огонь.
Её слова прозвучали настолько остро и безжалостно, что у Алексея перехватило дыхание.
Он действительно оформил кредит на машину, поскольку старая уже разваливалась, а возить Аню и Оксану на дачу к тёте Нине автобусом было бы крайне неудобно.
Мужчина ощущал, как на него устремлены взгляды всех присутствующих: отца Марины, тёти Нины и дальних родственников.
В их глазах не было сочувствия, лишь любопытство и осуждение: «Правда, мог бы взять машину попроще, а деньги отдать». — Это наша жизнь!
Наш выбор!
Мы не обязаны объяснять тебе каждую гривню!
Ты пришла сюда не просить помощи, а судить и устраивать показательное порицание, чтобы все увидели, какие мы — грешные и жадные, а вы с отцом — святые и благородные! — Алексей, прекрати истерить.
Марина говорит о человечности.
А ты — о кредитах.
Это многое объясняет, — вмешался Сергей Викторович. — Серёжа, как ты можешь!
Они работают как лошади!
Оксана на двух ставках!
Какие ещё приоритеты? — тётя Нина вступилась за сына.
Без слова ответив, Сергей Викторович медленно поднялся, достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и с театральным вздохом, не глядя на Алексея, написал чек. — Вот, доченька.
Все пятьсот тысяч.
Я покрываю всю сумму, — затем его взгляд обошёл всех, задержавшись на Алексее. — Теперь я знаю, у кого в семье действительно есть сердце.
И кого я больше не желаю видеть здесь.
Он не произнёс имени, но его холодный взгляд, устремлённый в сторону Алексея и его семьи, говорил громче любых слов.
В гостиной воцарилась мёртвая тишина.
Марина, слегка смущённая такой решительностью отца, но с чувством выполненного долга, взяла в руки чек.
