На эту поездку Анастасия откладывала почти полтора года. Море она успела увидеть разве что из иллюминатора самолёта да тонкой полоской между тяжёлыми шторами — и больше никак.
К четвёртому дню внутри у неё что-то окончательно оборвалось. Она решила: всё, так продолжаться не может, нужно хотя бы попытаться вернуть себе этот отпуск.
— Может, съездим все вместе в аквапарк? — предложила она за завтраком, выдавив улыбку, которая явно стоила ей усилий. — Артём воду обожает. Думаю, всем будет интересно.
Виктория лишь дёрнула плечом. В этом жесте было сразу всё: и равнодушие, и насмешливое ожидание провала.
Первые полчаса в аквапарке даже напоминали нормальный семейный день. Артём радостно пищал, хлопал ладонями по воде, брызгался и тянул взрослых за руки, требуя новых развлечений. Дмитрий вроде бы немного оттаял, перестал нервно оглядываться и даже улыбнулся сыну. Виктория держалась в стороне, но, по крайней мере, не грубила вслух.
Потом Дмитрий сказал:
— Я сейчас за водой, буквально на минуту, — и отошёл.
Стоило ему скрыться, как Викторию будто подменили. Она резко сорвалась с места и побежала вдоль бортика глубокого бассейна — нарочно быстро, вызывающе, не сводя с Анастасии пристального взгляда. Плитка под ногами блестела от воды и была скользкой, словно лёд. Анастасия успела заметить, как ступня девочки поехала в сторону.
Она бросилась к ней и в последний момент схватила за руку.
— Виктория, остановись! Тут очень скользко, нельзя бегать, ты можешь упасть!
Дальше всё произошло за одно мгновение — и это мгновение перечеркнуло остатки её надежд.
Виктория выдернула руку, опустила глаза на своё колено, потом медленно присела, почти демонстративно, будто заранее знала, как именно должна выглядеть эта сцена. И вдруг закричала так пронзительно, что обернулись люди у соседних дорожек, возле горок и даже у касс.
— Не смей меня трогать! — её голос сорвался на визг, но в этом визге было слишком много точности, слишком много заранее выученного отчаяния. У Анастасии по спине пробежал холод. — Ты сломала нашу семью! Ты забрала у нас папу! Теперь ещё хочешь сделать мне больно?! Мама всё правильно говорила! Отстань от меня!
Телефон к тому моменту уже оказался у неё в руке.
Дмитрий прибежал на крик, расплескав воду из бутылок. Через четыре минуты зазвонил его мобильный. Ольгу было слышно всем вокруг, хотя громкую связь никто не включал.
— Ты зачем вообще потащил туда моего ребёнка?! — орала она так, что Дмитрий невольно отстранил телефон от уха. — Чтобы твоя ненаглядная Анастасия над ней издевалась?! Если с моей дочери хоть волос упадёт, я подам в суд, и ты больше никогда её не увидишь! Немедленно убери от Виктории свою женщину!
Анастасия стояла в двух шагах от мужа. Волосы и одежда были мокрыми, сердце колотилось где-то высоко, почти в горле. Она смотрела на Дмитрия и ждала. Ей нужны были всего четыре слова: «Анастасия её спасла, Ольга». Всего четыре слова — и реальность снова стала бы на место. Четыре слова — и она смогла бы простить ему всё: эти дни, проведённые в душном номере, его вечерние походы за креветками, перелёт с плачущим Артёмом, через который она прошла почти одна.
Дмитрий поднял на неё глаза, но поддержки в них не оказалось. Он не защищал её. Он просчитывал. Быстро, испуганно, жадно — какой вариант сейчас будет для него безопаснее.
И выбор сделал.
Он повернулся к Анастасии и произнёс при чужих людях, при Артёме, при Виктории, которая наблюдала за происходящим с откровенным любопытством:
— Анастасия, давай ты просто больше не будешь трогать Викторию. Так всем будет спокойнее.
Вот и всё.
Анастасия молча кивнула, взяла Артёма за руку и направилась к выходу.
В оставшиеся дни она уходила к морю рано — около шести утра, пока в номере ещё все спали.