Наталья Викторовна объявила, что ближайшие субботу и воскресенье вся семья обязана провести у нее на даче: перекапывать землю, приводить в порядок грядки и сажать рассаду. Мария, измотанная рабочими днями и почти не спавшая из-за младшего ребенка, у которого лезли зубы, впервые за долгое время не выдержала.
— Леш, я не поеду, — сказала она вечером, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Я просто валюсь с ног. Мне нужно хотя бы один день нормально поспать и спокойно выйти с детьми в парк. Поезжай сам, помоги маме.
Алексей сразу изменился в лице. Взгляд стал жестким, будто между ними в одно мгновение вырос лед.
— Значит, моей матери ты помогать не собираешься?
— Я хочу отдохнуть в свои выходные, — устало ответила Мария. — У меня спина болит так, что я еле стою.
— Ясно, — сквозь зубы произнес он.
На следующий день, когда Мария попросила перевести ей деньги на продукты и оплату детского сада, потому что ее зарплата уже ушла на коммунальные платежи и детскую одежду, Алексей ответил коротко и холодно:
— Денег нет.
— Как это нет? — она растерялась. — Ты же вчера премию получил. Мы собирались купить…
— Ничего мы теперь не собираемся, — оборвал он. — Раз ты такая независимая и тебе наплевать на мою семью, значит, справляйся сама.
И он действительно оставил ее без копейки. Всю неделю Алексей демонстративно покупал себе дорогую еду, приносил домой какие-то деликатесы, ел их один и даже не пытался скрыть, что делает это назло. Для Марии это стало унизительным и страшным уроком: деньги в его руках превратились не в поддержку семьи, а в способ наказания.
Она продержалась несколько дней, но дети были важнее гордости. Ради них, ради того, чтобы в доме не начался окончательный хаос, Мария вынуждена была переступить через себя. Она извинилась перед Натальей Викторовной, хотя прекрасно понимала, что ни в чем не виновата, и в следующие выходные поехала на ту самую ненавистную дачу. Алексей был доволен. Он понял, куда нужно давить, чтобы жена ломалась быстрее.
С этого момента их жизнь окончательно стала похожа на нелепый спектакль. Со стороны — обычная семья: муж, жена, дети, будни, заботы. А внутри — холод, обиды, постоянное вмешательство Натальи Викторовны и ощущение, что Мария живет не в собственном доме, а под чужим надзором.
Однажды вечером, когда дети наконец уснули, она решилась на разговор, который долго откладывала. Заварила чай, поставила чашки на кухонный стол и села напротив мужа. Несколько секунд Мария молчала, собираясь с силами, а потом тихо произнесла:
— Леш, так больше нельзя. Наш брак разваливается. Я задыхаюсь в этом всем. Мне страшно жить так дальше. Я не чувствую, что ты меня любишь, не чувствую, что ты меня защищаешь. Давай попробуем обратиться к семейному психологу. Я нашла хорошего специалиста. Может быть, он поможет нам разобраться в том, что происходит…
Алексей не дал ей закончить. Он вдруг рассмеялся — громко, неприятно, с откровенной насмешкой.
— К психологу? Ты это серьезно сейчас? Мама правильно говорит: от безделья у тебя в голове всякая ерунда заводится.
— Причем тут опять твоя мама? — голос Марии дрогнул. — Я говорю о нас. О нашей семье.
— А притом! — Алексей резко опустил чашку на стол. — Она сразу сказала, что все эти психологи — обычные шарлатаны. Вытягивают деньги из таких нервных женщин, как ты. Я ни к какому мозгоправу не пойду. Со мной все нормально. Это ты вечно всем недовольна.
— Я недовольна? — Мария уже не смогла сдержать слез. Все, что она годами прятала внутри, прорвалось наружу. — Десять лет я жду, что ты хотя бы однажды встанешь рядом со мной, а не против меня. Твоя мать унижает меня при детях, лезет в нашу спальню, в наши деньги, в каждое наше решение, а ты только соглашаешься с ней. Почему ты никогда меня не защищаешь? Я ведь твоя жена.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник. Алексей медленно поднялся из-за стола. Лицо его перекосило от злости, и он тяжелым, холодным взглядом уставился на Марию.
