— Да как у тебя совести хватило?! — пронзительно кричала тёща, нервно взмахивая руками. — Они ведь тебе зла не сделали! Ты мать, ты свекровь, ты должна была помочь, а ты квартиру пожалела!
Мария ворвалась в жизнь Дмитрия стремительно, будто внезапный порыв ветра, и мгновенно нарушила привычный порядок его спокойного существования. Рядом с ней он, застенчивый и не слишком разговорчивый, вдруг начинал чувствовать себя уверенным штурманом, которому по плечу любые штормы. Свадьбу сыграли без особого размаха, среди самых близких, но шуму и веселья было столько, словно праздновали великое событие: друзья хохотали до слёз, родня произносила сбивчивые тосты, бокалы звенели, а в воздухе стояло сладкое ощущение счастья.
После торжества молодые перебрались в квартиру Елены Викторовны, матери Дмитрия. Женщина она была рассудительная и деликатная, поэтому сразу дала понять: вмешиваться в их семью не намерена и предпочитает оставаться в стороне. Но Мария, энергичная и общительная, сама начала тянуться к ней — спрашивала совета, выведывала кухонные хитрости, искала той мягкой материнской поддержки, которой ей, казалось, не хватало.
— Елена Викторовна, ну как у вас это получается? — восторгалась Мария, с аппетитом уплетая нежный яблочный пирог. — У меня, честно, всё через одно место: то подгорит, то внутри сырое, хоть садись и плачь!
Елена Викторовна только тепло улыбалась и охотно объясняла: как взбить белки, чтобы бисквит поднялся, чем лучше замариновать мясо для шашлыка, когда добавлять специи. Дмитрий, наблюдая за их кухонными разговорами, довольно кивал и порой даже подбадривал мать, мол, не скрывай секретов, учи Марию как следует.
Но постепенно в словах Марии всё чаще стали слышаться раздражённые нотки, будто в сладком варенье вдруг появилась горчинка. Претензии посыпались незаметно: сначала ей показалось, что шторы выбраны совсем неудачно.