Они договорились увидеться в небольшой кофейне неподалёку от вокзала.
Татьяне было, наверное, чуть за пятьдесят. Лицо — утомлённое, будто человек давно живёт в постоянном напряжении. Коротко остриженные волосы, крупная оправа очков, сдержанные движения.
Она села напротив Натальи и аккуратно положила на стол потрёпанную папку.
— Ваш свёкор приходил ко мне прошлой осенью.
— Зачем? — Наталья сразу напряглась.
— Он разыскивал Дмитрия.
Наталья нахмурилась. Слова никак не складывались в понятную картину.
— Но они ведь тогда даже знакомы не были.
— Были, — тихо возразила Татьяна.
Она раскрыла папку. Внутри оказались распечатки банковских операций, какие-то копии договоров, заметки от руки.
— Дмитрий познакомился с Юлией не зимой, как вам всем говорили. Это произошло почти два года назад.
У Натальи внутри неприятно похолодело.
— Почему же никто в семье об этом не знал?
— Потому что на тот момент он был женат.
— Что?..
— Ваш свёкор узнал об этом случайно. Потом начал проверять. И выяснил, что Дмитрий уже не раз собирал деньги под разные «строительные проекты». Схема повторялась: компания закрывалась, документы исчезали, а люди оставались без вложений.
Наталья смотрела на листы, но строки расплывались перед глазами.
— Почему Владимир Николаевич не сказал всем?
— Он сказал дочери.
— Юлии?
— Да.
— И что она?
Татьяна на секунду отвела взгляд.
— Попросила отца не лезть.
Наталья почувствовала, как злость поднимается где-то под рёбрами.
— А дальше?
— Дальше ваш свёкор стал собирать доказательства. Он собирался обратиться в полицию.
— Но не успел.
— Да.
Татьяна достала из папки плотный конверт и передала его Наталье.
— Это он оставил у меня. Сказал: если с ним что-нибудь случится, нужно передать Сергею.
— Почему вы не сделали этого раньше?
— Я не знала, где его искать. Недавно увидела Юлию в соцсетях, через неё вышла на фамилию брата, а потом нашла вас.
Наталья вскрыла конверт.
Внутри лежала короткая записка. Почерк был явно Владимира Николаевича.
«Сергей. Если ты это читаешь, значит, я сам не успел довести дело до конца. Не давай Юлии денег. Дмитрий обманывает людей. Юлия знает больше, чем говорит».
Последнюю фразу Наталья перечитала несколько раз.
Когда она вернулась домой, Сергей сидел на кухне.
— Где ты была? — спросил он устало.
Наталья молча положила перед ним конверт.
— Прочитай.
Он пробежал глазами записку. Потом перечитал снова, медленнее.
— Откуда это?
Наталья рассказала всё: про звонок, встречу, папку, Татьяну, старые переводы.
Сергей долго не произносил ни слова.
— Этого не может быть, — наконец сказал он.
— Позвони Татьяне.
Он позвонил.
Разговор занял почти двадцать минут. Когда Сергей отключил телефон, лицо у него было серым.
— Юлия знала…
— Похоже на то.
Он резко поднялся.
— Поехали.
— Куда?
— К маме.
Когда они вошли в квартиру Галины Сергеевны, Юлия уже была там.
— Опять вы? — раздражённо бросила она.
Сергей не стал отвечать. Он положил на стол записку отца.
— Читай.
Юлия скользнула взглядом по листку — и застыла.
Этого молчания хватило.
— Ты знала? — спросил Сергей.
— Серёж…
— Ты знала?!
— Папа всё раздувал!
— Значит, знала.
Галина Сергеевна побледнела и прижала руку к груди.
— Юлечка…
— Мам, только не начинай!
Сергей сделал шаг к сестре.
— Ты дала матери оформить кредит?
— Я думала, Дмитрий вернёт деньги!
— После того как отец тебя предупреждал?
— Он терпеть не мог Дмитрия!
— Тогда почему ты не вложила свои?
Юлия промолчала.
И тут Наталья тихо спросила:
— А где деньги?
Все обернулись к ней.
— Какие ещё деньги? — резко сказала Юлия.
— Четыреста восемьдесят тысяч гривен. Куда они ушли?
— Дмитрию.
— Банковскими переводами?
Юлия отвела глаза.
— Частями.
— Покажи выписки.
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
Наталья всё поняла.
— Деньги остались у тебя.
— Ты с ума сошла?
— Не все средства ушли Дмитрию.
Юлия побледнела.
— Ты больная.
Но Сергей уже смотрел на сестру совсем иначе.
— Телефон.
— Что?
— Покажи переводы.
— Не буду.
— Тогда завтра подаём заявление в полицию.
Юлия попыталась рассмеяться.
— И что вы там скажете?
— Что было мошенничество.
И впервые за весь вечер в её глазах мелькнул настоящий страх.
Правда вылезала наружу три дня.
Не сразу. Не честно. Не одним признанием.
Сначала Юлия кричала. Потом рыдала. Потом обвиняла отца. Затем Дмитрия. Потом мать. Но бумаги оказались сильнее её слов.
Из кредита на четыреста восемьдесят тысяч гривен Дмитрию действительно ушло только двести восемьдесят тысяч.
Оставшиеся двести тысяч Юлия забрала себе.
Часть потратила на машину. Часть — на ремонт в квартире. Ещё часть лежала на её счёте.
— Я собиралась всё вернуть! — всхлипывала она.
Наталья слушала молча.
Сергей сидел напротив сестры, не сводя с неё глаз.
— Когда?
— Когда Дмитрий получил бы прибыль.
— А если бы не получил?
Юлия не ответила.
Галина Сергеевна плакала.
— Доченька, зачем ты так…
— Потому что мне всю жизнь доставалось меньше! — вдруг сорвалась Юлия. — Сергею квартира, Сергею образование, Сергею всё!
Сергей вскочил.
— Какая квартира? Мы её сами покупали!
— Папа дал вам сто двадцать тысяч!
— А родители Натальи добавили двести сорок!
— Вот именно! У вас всегда всё было!
Наталья смотрела на неё и неожиданно поняла, что больше не злится.
Осталась только усталость.
Тяжёлая, вязкая, накопившаяся за годы. Будто кто-то всё это время незаметно навешивал на её плечи чужие проблемы, чужие долги, чужие обиды, а она несла их только потому, что ей было неловко отказаться.
Она поднялась.
— Всё.
Юлия вытерла лицо ладонью.
— Что — всё?
— Ты возвращаешь матери двести тысяч гривен.
— У меня нет двухсот тысяч!
— Продавай машину.
— Нет!
— Тогда решайте это через суд.
Галина Сергеевна испуганно посмотрела на сына.
— Серёженька…
Он долго молчал. Потом тихо сказал:
— Наталья права.
Юлия уставилась на него так, будто ослышалась.
— Что?
— Машину продавай.
— Ты выбрал её?!
Сергей посмотрел на сестру.