«Твои родственники набрали долгов — пусть сами их и закрывают!» — сказала Наталья. А к вечеру Сергей признался, что уже перевёл матери все их сбережения.
— Сколько ты ей отправил?!
Наталья не сразу осознала, что сорвалась на крик. Она застыла посреди кухни, сжимая в руке телефон мужа. На экране до сих пор висело уведомление из банковского приложения: «Перевод — 272 000 грн». Это были те самые деньги, которые они с Сергеем почти четыре года собирали на первый взнос за более просторную квартиру.
— Наташ, дай я объясню…
— Что именно ты собираешься объяснять? — она резко вскинула на него взгляд. — Что взял наши общие деньги и отдал своей матери? Даже не посчитав нужным сказать мне?
Сергей сидел за кухонным столом, опустив руки на колени. Всего десять минут назад они мирно ужинали: на плите остывала гречка с гуляшом, по стеклу тянулись капли августовского дождя, а мокрый асфальт за окном расплывался отражениями фар. Наталья рассказывала, что нашла хороший вариант трёхкомнатной квартиры.
Теперь эта квартира словно отодвинулась куда-то в чужую, недостижимую жизнь.
— Маме грозят исполнители, — негромко сказал Сергей. — Там всё очень серьёзно.
— Меня не волнует, что там у твоей мамы! — Наталья с силой ударила ладонью по столешнице. — Эти деньги были не её!
— Она моя мать.
— А я твоя жена!
Сергей поднялся со стула.
— Не надо так ставить вопрос.
— А как его ставить? — Наталья почти задохнулась от возмущения. — Четыре года, Сергей! Четыре года я считала каждую гривну. Мы не ездили к морю. Я донашивала старое пальто. Ты не менял машину. Мы откладывали всё, что только могли. И сегодня я узнаю, что почти двести восемьдесят тысяч гривен просто исчезли, потому что твоя мама снова решила кого-то спасать?
Сергей поморщился.
— Всё не совсем так.
Наталья посмотрела на него и ощутила, как внутри стало холодно.
Эту фразу она знала слишком хорошо.
«Не совсем так» в семье Сергея обычно означало только одно: дальше будет ещё неприятнее.
Родные мужа всегда казались Наталье странными.
Не плохими. Именно странными.
Свекровь, Галина Сергеевна, была женщиной громкой, деятельной и поразительно щедрой — особенно в тех случаях, когда платить за её душевные порывы приходилось кому-то другому. Она запросто могла купить племяннице дорогой подарок, а через неделю позвонить сыну и попросить денег на коммуналку. Могла накрыть стол на пятнадцать гостей, а потом жаловаться, что до пенсии у неё осталось чуть больше тысячи гривен.
Но главным человеком в жизни Галины Сергеевны всегда была младшая дочь — Юлия.
Сергею уже исполнилось сорок два, Юлии было тридцать пять, однако мать по-прежнему говорила о ней так, будто та оставалась беспомощной шестнадцатилетней девочкой.
«Юлечке тяжело».
«Юлечка совсем одна».
«Юлечка не умеет просить».
Последняя фраза Наталью особенно поражала.
Просить Юлия умела прекрасно.
Пять лет назад ей понадобилась помощь с машиной.
Три года назад — деньги на ремонт.
Потом она загорелась идеей открыть небольшой маникюрный салон.
Салон просуществовал восемь месяцев. После него остались долги, несколько коробок с лаками и твёрдая уверенность Юлии, что всё провалилось исключительно потому, что «место попалось неудачное».
А прошлой зимой Юлия познакомилась с Дмитрием.
Он, по собственным словам, занимался «строительными проектами».
Что именно и где строил Дмитрий, никто толком объяснить не мог.
Зато спустя полгода после их знакомства Галина Сергеевна торжественно объявила:
— Дети решили покупать дом.
Наталья тогда едва не поперхнулась чаем.
— На какие средства?
Свекровь сразу поджала губы.
— Наталья, почему ты всегда начинаешь с денег? Люди любят друг друга.
— Любовью дом не оплачивается.
— Вот поэтому ты всё время всё высчитываешь, — холодно бросила Галина Сергеевна. — А в семье иногда нужно просто поддержать.
Наталья тогда промолчала.
Теперь тот разговор заиграл совсем другими красками.
— Рассказывай, — потребовала она, глядя на мужа. — Что случилось?
Сергей тяжело выдохнул.
— Мама оформила кредит.
— Когда?
— Весной.
— На какую сумму?
Он отвёл глаза.
— Четыреста восемьдесят тысяч гривен.
Наталья несколько секунд молча смотрела на него.
— Зачем пенсионерке понадобились почти полмиллиона?
— Юлия попросила.
Наталья коротко рассмеялась. Смех вышел злым и сухим.
— Ну конечно.
— У Дмитрия, как он говорил, появилась возможность вложиться в строительство двух коттеджей. Он обещал, что через полгода вернёт почти в два раза больше.
— И твоя мать в это поверила?
— Да.
— А Юлия?
— Она тоже участвовала.
— Чем именно она участвовала?
Сергей ничего не ответил.
Наталья медленно опустилась на стул.
— То есть ничем?
— Наташ…
— Подожди. Твоя сестра нашла мужчину, этот мужчина придумал «выгодный проект», а кредит на себя взяла ваша мать?
— Они собирались платить вместе.
— Собирались?
Сергей провёл ладонями по лицу.
— Дмитрий пропал две недели назад.
На кухне повисла такая тишина, что даже шум дождя за окном будто отступил.
— Пропал?
— Телефон выключен. Из квартиры съехал. Юлия говорит, что понятия не имеет, где он.
Наталья прикрыла глаза.
Вот оно.
Их деньги.
Их четыре года.
Их отказ от отпуска, обновок, нормальной жизни и маленьких радостей.
— Значит, ты решил погасить часть маминого кредита нашими накоплениями.
— Я не мог бросить её одну.
— А меня, значит, мог?
— Ты не понимаешь.
— Нет, Сергей. Это ты не понимаешь. Твоя мать сама подписалась под этим долгом.