— Марин, ты уже слышала? Твой Андрей вчера возле клуба с Кристиной из тридцатого дома стоял, да ещё под руку её держал! А сегодня, говорят, прямо к ней в хату пошёл. Не иначе как свататься надумал!
Марина застыла у гладильной доски с тяжёлым утюгом в руке. Пальцы так впились в ручку, что побелели костяшки. Внутри всё оборвалось, дыхание сбилось, будто на неё разом вылили ведро ледяной воды. Утюг остался на пододеяльнике, ткань под ним быстро темнела и начинала потрескивать от жара, но Марина уже ничего вокруг не замечала.
— Что ты несёшь, Светка? — глухо выдавила она. — Андрей всего две недели назад из армии вернулся. Ему ещё в себя прийти надо. Какая Кристина? Она же мелкая совсем, девчонка.
Светлана, соседка, навалилась локтями на низенький деревянный забор и прищурилась с явным удовольствием. Свежая сплетня так и просилась наружу, а уж такой случай она упустить не могла.
— Мелкая, говоришь? Да выросла твоя мелкая, пока ты по городу да по своим кафешкам носилась. Ноги от ушей, коса почти до пояса. Игорь-гармонист своими глазами видел, как Андрей её за плечи обнимал и что-то ей в самое ухо шептал. Вся улица уже судачит, Марин. Говорят, дождался солдат девушку, только не тебя. Ты в городе нагулялась, начальник твой тебя бросил, а Андрей парень порядочный, ему чужой ребёнок ни к чему.
Каждое слово соседки било Марину точно в больное место. Вся деревня судачит… Горький, тяжёлый ком подступил к горлу. Лицо сначала вспыхнуло жаром, а потом его словно стянуло холодом, и по телу пошла мелкая дрожь. Стыд перед людьми и обида накрыли её сразу, без остатка.
Светлана заметила, как у Марины побелели губы, довольно фыркнула и, не спеша, пошла дальше по пыльной улице — торопилась донести новость до остальных женщин.
Марина осталась одна в душной комнате. Утюг уже прожёг на ткани жёлто-коричневое пятно, от пододеяльника потянуло едким дымом, но она смотрела в одну точку, не моргая. В углу, в старой деревянной люльке, зашевелился маленький Матвей и тоненько заплакал. Марина даже головы не повернула на его плач.
Андрей… Её тихий, уступчивый Андрей, который с первого класса ходил за ней следом, будто привязанный. Она всегда крутила им как хотела. Скажет: «Пойдём раков ловить» — он полезет в холодную воду, хотя до дрожи боялся клешней. Попросит: «Отдай яблоко» — молча протянет самое крупное и румяное. В их паре главной всегда была она. Даже когда Андрей уезжал служить, он плакал на вокзале и клялся писать каждую неделю.
А что сделала она сама? Марина вспомнила, как ей осточертели деревенская слякоть, теснота и вечные разговоры за спиной. Захотелось другой жизни — лёгкой, красивой, городской. Она уехала, устроилась официанткой в приличное кафе. Директор казался ей человеком солидным: костюм, уверенная речь, цветы, красивые обещания. Тогда Марине казалось, что удача наконец-то сама легла ей в руки. Только всё кончилось быстро: округлившийся живот, холодное «разбирайся сама» и унизительное возвращение в родную деревню к матери — уже с младенцем на руках.
Но Марина была уверена: Андрей вернётся и всё ей простит. Он ведь добрый. Он без неё никогда не умел жить. Ну, пообижается немного, помолчит, а потом сам придёт к её калитке.
И вот он вернулся. Только вместо того чтобы первым делом бежать к ней, пошёл к этой серой Кристине.
«Не дождётся, — со злостью подумала Марина. — Мой был и моим останется. Не уступлю я его какой-то замухрышке».
Она резко отдёрнула занавеску и стала вглядываться в дальний конец улицы, где за густой зеленью деревьев виднелась крыша дома Кристины. Злость росла в ней с каждой минутой, но верить услышанному Марина всё равно не хотела.
К вечеру она не выдержала. Набросила на плечи пёстрый платок, крикнула матери, чтобы та присмотрела за Матвеем, и быстрым шагом направилась к гаражам местного хозяйства. Марина знала: после работы Андрей часто задерживался там и помогал мужикам возиться со старым гусеничным трактором.
У гаражей он и правда стоял возле поднятого капота, вытирая перепачканные маслом руки грязной тряпкой. Увидев Марину, Андрей заметно вздрогнул. Улыбка мигом исчезла с его лица, а глаза забегали по сторонам, будто он искал место, куда можно было бы спрятаться.
— Здравствуй, Андрюш, — Марина подошла почти вплотную. Голос у неё был ровный, жёсткий, хозяйский. — Ты, значит, приехал и даже забор у меня не поправил? Сам ведь перед службой обещал. Или уже всё из головы вылетело?
Андрей кашлянул, отвернулся к трактору и с ненужным усердием начал тереть гаечный ключ, который и так почти блестел.
— Некогда мне, Марин… Работа навалилась. Этот трактор надо довести до ума. Да и дома дел полно, мать совсем сдавать стала.
— Дома, говоришь?