— Вы просто боитесь, — выдохнул Тарас, и в этих словах звенел вызов.
Олег приподнял бровь, на губах мелькнула холодная усмешка.
— И чего же, по-твоему, мне бояться?
— Того, что она выберет меня. Что рядом со мной у неё будет то, чего вы так и не смогли ей дать.
Воздух в ординаторской словно загустел. Олег смотрел на него пристально, не мигая. Впервые в его взгляде сквозь привычную насмешливость проступило нечто иное — жёсткое, колючее.
— Мальчишка, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Ты всерьёз думаешь, что она на тебя клюнет? Она женщина, прошедшая огонь и воду. Ей нужен мужчина с возможностями, с весом в обществе. А ты кто? Студент без копейки за душой. Иди, Тарас. Не позорься.
— Позор — это как раз вы, — ответил Тарас, распрямляясь. — В вашем возрасте пора бы понять.
Лицо Олега побледнело. Он неторопливо поставил чашку на стол, так аккуратно, будто боялся расплескать не чай, а собственную выдержку.
— Вон отсюда.
Дверь хлопнула так, что стекло дрогнуло.
Спустя две недели после выписки Оксана подала заявление на увольнение. О поступке Олега она узнала от Тараса — тот не стал скрывать разговор. И в тот же вечер решила: с неё достаточно.
— Ты серьёзно уходишь? — всплеснула руками Светлана. — Как мы тут без тебя?
— Ничего, справитесь, — устало улыбнулась Оксана. — Меня зовут в седьмую городскую, в терапию. Предлагают должность старшей медсестры. И Ивану туда добираться удобнее — почти рядом с домом.
Она умолчала о главном. О том, что больше не способна находиться под одной крышей с человеком, который годами делал вид, будто её нет, будто Иван — не его сын. Теперь каждый его взгляд вызывал не боль — глухое, тягучее отвращение. Ей хотелось стереть прошлое и начать заново — в других стенах, среди чужих людей, с лёгким сердцем, очищенным от ожиданий.
В последний день она складывала в коробку свои мелочи: любимую кружку, сменную обувь, маленький кактус, чудом переживший больничный свет. В дверь негромко постучали.
На пороге стоял Олег.
Пальто накинуто на плечи, шарф сбился набок. В руках — букет.
— Оксана… можно? — он шагнул внутрь и прикрыл дверь.
Она выпрямилась, скрестила руки.
— Я спешу, Олег Сергеевич.
— Я ненадолго, — он положил цветы рядом с кактусом. — Мне нужно сказать… Я был идиотом.
Она молчала.
— Ты столько лет была рядом. Я привык к этому и не заметил, как всё разрушил. Раньше в твоих глазах хоть что-то отражалось — обида, злость… А теперь — пустота. И я вдруг понял, что без тебя не могу.
Голос его дрожал. Пальцы нервно теребили край шарфа. Уверенный, блестящий, всегда ироничный Олег сейчас выглядел потерянным.
— Я признаю Ивана официально, — поспешно добавил он. — Дам ему свою фамилию. Квартиру оформлю на вас. Всё сделаю. Только останься. Не уходи.
Оксана смотрела на него спокойно, будто перед ней стоял посторонний человек с чужими словами.
— Олег… ты опоздал. Лет на десять. Я не вернусь.
Он вздрогнул, словно получил удар.
— Это из-за него? Из-за этого парня? Оксана, ему всего двадцать два!
— Дело не в нём. Дело во мне, — мягко ответила она. — Я давно перестала тебя ждать. Просто ты заметил это только сейчас.
Она взяла кактус, прижала к груди и вышла. Олег остался один в опустевшем кабинете. За окном медленно падал первый снег — крупный, мягкий. Он смотрел, как хлопья ложатся на подоконник, и впервые за много лет ощущал не скуку и не раздражение, а настоящую утрату — тяжёлую, безвозвратную.
Их первое свидание случилось в субботу. Оксана ждала у входа в парк в смешной вязаной шапке с помпоном. Пальцы покраснели от холода, нос замёрз, но улыбка не сходила с её лица — такая лёгкая, будто ей снова двадцать.
Тарас выскочил из автобуса, запыхавшийся, с рюкзаком через плечо. Подошёл ближе, осторожно коснулся её ладони.
— Пойдём?
Они медленно брели по аллее. Снег похрустывал под ботинками. Где-то играла музыка — на катке крутились пары. Тарас увлечённо рассказывал о травматологии, о заведующем, который постоянно путает имена практикантов, о своём первом гипсе, едва не захватившем его собственную руку. Оксана смеялась, щурилась от зимнего солнца и вдруг поняла, что смеётся по-настоящему — впервые за долгие годы.
Потом они укрылись в маленькой кофейне у пруда. Он заказал ей капучино с корицей, себе — крепкий чёрный кофе.
— Прямо солидный мужчина, — поддразнила она.
— Я и есть взрослый, — серьёзно сказал он. — Оксана, я понимаю: разница в возрасте, я ещё студент, у меня ничего нет. Но я…
— Тарас, — она накрыла его руку своей. — Не нужно слов. Просто посиди рядом.
Они замолчали. За стеклом тихо кружился снег. И в этой тишине было больше смысла, чем во всех клятвах, которые когда-либо произносил Олег.
Когда стемнело, Тарас проводил её до подъезда.
— Приеду через неделю. Может, раньше, если получится.
— Приезжай, — она поправила его шарф. — Я буду ждать.
Он наклонился и поцеловал её — осторожно, будто боялся разрушить хрупкое мгновение. Она ответила так искренне, как не целовала никогда.
На пятом этаже в окне горел свет. Иван стоял у подоконника, наблюдая за ними, и тихо улыбался.
— Наконец-то, — пробормотал он и задвинул штору.
А в опустевшей ординаторской Олег сидел в кресле, глядя в темноту, и впервые в жизни не понимал, куда идти дальше.
