Мария была совсем другой — тихой, рассудительной, умела слушать и не устраивала истерик на пустом месте. В конце концов Ольга всё-таки согласилась на развод. Алексей снял отдельную квартиру, и вскоре они с Марией начали жить вместе.
Дочь он не бросал. Часто приходил к Полине в детский сад, старался увидеться с ней хотя бы во время прогулки. Ольга требовала у воспитателей, чтобы его не подпускали к ребёнку и ни в коем случае не отдавали девочку отцу, но воспитательница, видя, что Алексей приходит спокойно и только ради дочери, позволяла ему встречаться с Полиной на площадке.
Когда Мария однажды сообщила, что беременна, Алексей не мог скрыть радости. Он словно снова поверил, что жизнь может наладиться. Особенно его переполняло счастье от мысли, что у него будет сын: о мальчике он мечтал давно.
Но однажды посреди рабочего дня ему позвонила Мария. Голос у неё дрожал, она плакала.
— Алексей, приезжай, пожалуйста!
— Что произошло? — он сразу напрягся.
— Здесь была твоя жена…
— Я выезжаю, — коротко сказал он и отключил телефон.
Дома Мария сидела на диване, вся заплаканная, с красными глазами и дрожащими руками.
— Если бы я знала, кто это, ни за что бы не открыла, — всхлипывая, проговорила она. — Ты бы слышал, что она мне кричала… Как называла меня. Сказала, что с тобой я ещё наплачусь, что ты и со мной поступишь так же, как с ней, что ты всегда изменял. Соседи всё слышали… Мне так стыдно, так страшно.
Мария закрыла лицо ладонями.
— Она мне угрожала, Алексей. Я боюсь.
Для него это стало последней каплей. Ольга перешла черту, за которой уже нельзя было делать вид, будто ничего не происходит. Алексей долго успокаивал Марию, уверял, что бывшая жена больше не появится, что он сам с ней поговорит и поставит точку.
По дороге обратно на работу он набрал номер Ольги.
— Ты окончательно потеряла голову? — жёстко бросил он, едва она ответила. — Мы разведены. Я к тебе не вернусь, запомни это. Ещё раз приблизишься к Марии, хоть пальцем её тронешь — я сделаю всё, чтобы ты ответила по закону.
Он не стал слушать её возражений и сбросил вызов.
Ольга, отняв телефон от уха, только криво усмехнулась.
— Ну посмотрим…
Алексей уже понимал: от неё можно ждать чего угодно. И всё же до конца не верил, что она способна на что-то действительно страшное. Ему казалось, Ольга кричит от бессилия, пугает, пытается мстить Марии за то, что он ушёл. Ведь когда человек всерьёз собирается выполнить угрозу, он обычно не разбрасывается такими словами направо и налево. Они с Ольгой давно не любили друг друга. Так зачем ей было цепляться за него? Наверное, она просто не могла принять, что он выбрал другую женщину.
Некоторое время всё действительно было тихо. Алексей регулярно переводил алименты, сверх положенного отправлял Ольге деньги, чтобы Полина ни в чём не нуждалась. Он хотел, чтобы хотя бы дочь не страдала из-за взрослых разборок.
К шестому месяцу живот Марии уже заметно округлился. Алексей каждый вечер торопился домой, старался не задерживаться даже на службе. Мысль о сыне грела его сильнее любых слов. Предложение Марии он сделал давно, но она просила не спешить.
— Вот малыш родится, тогда и решим, — говорила она.
И каждый раз в её голосе слышалось что-то тревожное, будто сердце заранее подсказывало ей беду.
Тот день выдался изматывающим. Дел навалилось столько, что Алексей едва держался на ногах. Когда он наконец добрался до отдела, его сразу вызвал к себе Бушуев.
— Товарищ майор, я уже никакой, — устало сказал Алексей. — Может, отправите кого-нибудь другого?
— А телефон ты зачем отключил?
— В смысле? — Алексей достал мобильный и только тогда увидел погасший экран. — Простите, заряд сел.
Бушуев помрачнел.
— Алексей, дело серьёзное. Мария в больнице. Твоя жена…
— Бывшая, — резко поправил он.
— Соседка, которая вызвала скорую, не видела самого момента. Не может сказать, толкнула она Марию с лестницы или нет. Но женщина, выбегая из подъезда, едва не сбила её с ног. По описанию очень похожа на Ольгу. Мария заявления пока не писала. Разберись уже, наконец, со своими женщинами.
— Я понял. Разрешите идти?
— Иди.
Алексей сорвался с места и помчался в больницу. Мария лежала в палате бледная, почти прозрачная, неподвижно глядя сухими глазами в потолок.
— Как ты, любимая? — он осторожно взял её за руку. — Прости, что не приехал сразу.
