Он выдёргивал рубашки одну за другой и швырял их в чемодан без всякого порядка. Ольга, вместо того чтобы собрать свои вещи, застыла возле двери и нервно крутила в пальцах ремешок сумочки.
— Мне… мне отсюда ничего не нужно, — выдавила она. — Я просто уйду, и всё.
— Нет, — Марина кивнула на красный чемодан. — Там лежит твоё.
— Что значит — моё?
Марина подошла к нижней полке шкафа, нагнулась и вынула оттуда пакет. В нём оказались спортивные брюки Ольги, домашняя майка, косметичка, зарядное устройство, запасные колготки и крошечный флакон духов.
Ольга уставилась на пакет так, словно увидела перед собой чужую улику.
— Ты держала у себя мои вещи?
— Это не я их держала, — спокойно ответила Марина. — Это вы устроили тут склад. Удобно, да? Я думала, что ты приходишь ко мне как подруга, а ты, оказывается, уже почти обжилась в моей спальне.
Дмитрий с раздражением метнул очередную рубашку в чемодан.
— Может, хватит уже копаться в этом дерьме?
— Ты сам его сюда принёс.
— Я совершил ошибку, ясно? — Он резко развернулся к ней. — Да, ошибся! Но не надо сейчас изображать из себя безупречную. Ты постоянно пропадала со своими заказами, чертежами, клиентами. Тебя дома было не дождаться. С тобой уже и поговорить по-человечески нельзя было.
Марина медленно выпрямилась.
— Нельзя было поговорить? Дмитрий, ты месяцами прекрасно разговаривал со мной о новой машине, об отпуске, о ремонте у своей матери на даче, о мечтах открыть мастерскую. У тебя отлично получалось говорить, когда требовались мои деньги, моя квартира и мои знакомые мастера.
— Я обращался к тебе как муж!
— А получил всё как взрослый иждивенец с большими запросами.
Ольга судорожно втянула воздух.
— Марина, это уже слишком низко.
— Низко — брать у подруги ключи, сидеть за её столом, жаловаться ей на одиночество, а потом ходить к её мужу, пока она зарабатывает деньги.
Ольга расправила плечи. На её лице проступила обида — почти убедительная. Видимо, она решила, что теперь настало время защищаться.
— Ты всегда относилась ко мне свысока.
Марина коротко, почти беззвучно усмехнулась.
— Вот как.
— Да! — Ольга вдруг оживилась, будто наконец нашла удобный повод. — Ты вся такая правильная. У тебя всё по спискам, всё посчитано, всё оплачено. Даже когда помогаешь, создаётся ощущение, будто ты просто ставишь отметку в ежедневнике. Я рядом с тобой всю жизнь чувствовала себя лишней.
— И поэтому ты решила стать нужной моему мужу?
— Дмитрий меня понимает!
— Разумеется. Ему очень удобно понимать женщину, которая явилась без претензий и без совести.
Дмитрий с силой захлопнул крышку чемодана, но замок не сошёлся. Он присел на корточки и начал давить сверху, багровея от злости и напряжения.
— Я сейчас никуда не пойду, — неожиданно заявил он. — Остынем, потом нормально поговорим. Это ведь и моя семья тоже.
— Семьи здесь больше нет, — сказала Марина. — Есть два человека, которым я больше не позволю быть частью моей жизни.
— Ты не можешь выставить меня среди бела дня!
— Могу. На улице светло, такси ездят, у твоей матери есть свободная комната. И у Ольги, если память мне не изменяет, тоже имеется жильё.
Ольга резко вскинула голову.
— Моя квартира сдаётся.
— Значит, поедешь к жильцам и объяснишь, что в личной жизни произошёл сбой.
— Ты жестокая.
Марина подошла к комоду, забрала лежавшие там ключи и убрала их в карман.
— Нет. Жестокой я была только к себе, когда годами находила оправдания вам обоим.
Дмитрий наконец справился с чемоданом и поднялся.
— Ладно. Я уйду. Но ты ещё пожалеешь. Думаешь, всё так легко закончится? Я три года вкладывался в эту квартиру.
Марина посмотрела на него без тени улыбки.
— Чем именно?
— Я в ванной полку повесил.
— Криво. Потом мастер её переделывал.
— Я технику покупал.
— Ты про миксер, который подарил мне на день рождения, а через неделю унёс в гараж, чтобы размешивать краску для своих заготовок?
— Не перевирай.
— Дмитрий, ты не вкладывался. Ты пользовался. Это разные вещи.
Он провёл ладонью по волосам, явно теряя самообладание.
— Хорошо. Тогда давай поговорим о мастерской.
Марина уловила, как напряглась Ольга.
Вот оно. Самое больное.
Мастерская была давней мечтой Дмитрия. Он хотел делать на заказ деревянные столы, стеллажи и полки, показывал Марине красивые страницы в интернете, уверял, что устал работать на чужих людей и хочет наконец заниматься своим делом. Тогда Марина помогла ему найти помещение через знакомого, составила перечень нужных инструментов, договорилась с клиентом о сайте в рассрочку и дала контакты дизайнеров, которым могли понадобиться изделия под заказ.
Но деньги на старт она ему не подарила. Она одолжила их официально — под расписку. Дмитрий сперва оскорбился, потом всё же согласился, потому что без этой суммы его мастерская так и осталась бы разговорами за кухонным столом. В расписке были указаны сроки возврата. И эти сроки уже приближались.
— О мастерской мы будем говорить через юриста, — произнесла Марина.
Дмитрий резко обернулся.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты решила меня добить?
— Нет. Я решила вернуть своё.
Ольга закрыла глаза. Теперь побледнела не только она — Дмитрий тоже заметно посерел.
— Марин, — его голос вдруг стал мягким, почти просительным. — Ну зачем так? Мы же можем договориться нормально, по-человечески.
— По-человечески ты должен был не снимать штаны в моей спальне.
Ольга зажала рот ладонью. Дмитрий дёрнулся, будто собирался ответить грубо, но в последний момент удержался.
— Там сейчас непростой период, — сказал он. — Заказы идут нестабильно. Я всё верну, просто чуть позже.
— Вернёшь согласно расписке.
— А если не смогу?
— Тогда будет суд.
— Ты из-за обиды готова уничтожить моё дело?
Марина сделала шаг к нему. В её глазах не было слёз, голос оставался ровным, но каждое слово звучало тяжело и окончательно.
— Ты сам уничтожил всё, что я помогала тебе строить. Я дала тебе не только деньги. Я открыла тебе доступ к людям, которые доверяли мне. А ты решил, что можешь жить в моей квартире, пользоваться моими связями, прикрываться моим именем и водить сюда мою подругу. Нет, Дмитрий. Так больше не будет.
Ольга вдруг сорвалась:
— Да сколько можно про деньги, про контакты, про квартиру! Может, поэтому от тебя и уходят? Ты же как живой договор с печатью!
Марина повернула к ней голову.
— От меня не уходили. От меня прятались.
Ольга раскрыла рот, но сказать ей оказалось нечего.
В эту секунду в прихожей завибрировал телефон Дмитрия. Он быстро посмотрел на экран и сразу сбросил вызов. Марина успела заметить имя: «Роман объект».
— Клиенту не ответишь? — спросила она.
— Это тебя не касается.
— Уже касается. Романа к тебе привела я.
Дмитрий крепче сжал телефон в руке.
— Не начинай.
— Начну.
Марина достала свой мобильный и набрала номер. Дмитрий шагнул к ней, но она отступила к двери и включила громкую связь.
— Марина? — раздался мужской голос. — Добрый день. Я как раз Дмитрия ищу, он трубку не берёт. У нас завтра доставка материала, подтверждаем?
Дмитрий побледнел почти до серого.
— Роман, добрый день, — ровно сказала Марина. — Я больше не веду с Дмитрием никаких общих проектов и не могу отвечать за его работу. Всё, что касается ваших договорённостей, теперь только напрямую с ним. И, пожалуйста, проверьте документы по авансу и срокам. Я не участвую в этих обязательствах.
На другом конце линии наступила короткая тишина.
— Понял, — осторожно ответил Роман. — Спасибо, что предупредили.
Марина завершила звонок.
Дмитрий смотрел на неё так, будто она разрушила не брак, а его кассу.
— Ты что сейчас сделала?
— Отделила своё имя от твоего.
— Ты понимаешь, что он может отказаться?
— Значит, впервые примет решение без моего плеча.
Ольга едва слышно сказала:
— Дмитрий, поехали.
Но Дмитрий её уже не слышал. Его лицо стало злым, потерянным и каким-то почти детским. До него наконец дошло: чемодан у двери — не самое страшное. Гораздо хуже было другое. Вместе с этой квартирной дверью для него закрывались связи, доверие, возможность пользоваться чужой устойчивой жизнью так, будто это его законное право.
— Ты всё равно так просто от меня не отделаешься, — произнёс он. — Я твой муж.
— Пока да. Но это исправляется.
— Я развод тебе не дам.
— Значит, через суд.
— Детей у нас нет.
— Тем проще.
— А имущество?
— Квартира досталась мне по наследству и разделу не подлежит. Личные вещи забираешь. По остальному юрист составит перечень. Если будет что обсуждать — обсудим официально.
Дмитрий опустился на край кровати, но тут же вскочил, словно вспомнил, где именно сел.
— Ты что, заранее всё продумала?
Марина посмотрела на него устало.
— Нет. Просто я умею думать даже тогда, когда меня предают.
Ольга схватилась за ручку красного чемодана.
— Я ухожу.
— Ты отдала не все ключи, — сказала Марина.
— Все!
— Тогда покажи сумку.
— Ты не имеешь права.
— Я имею право не выпускать из своей квартиры человека, если подозреваю, что он выносит мои вещи или ключи. Можем вызвать полицию и проверить при них. Как тебе будет удобнее?
Ольга зло выдохнула, поставила сумку на пол и сама начала вытаскивать всё подряд. Косметичку, кошелёк, телефон, упаковку салфеток, зарядку, маленькую коробочку с серьгами. На самом дне что-то металлически звякнуло.
Марина наклонилась и увидела ключ.
Ольга застыла.
Дмитрий отвернулся.
— Это… — начала Ольга.
— Запасной на всякий случай? — подсказала Марина.
Ольга схватила ключ и протянула ей.
— Я забыла.
— Конечно.
Марина взяла ключ двумя пальцами, словно грязную монету, и положила к остальным.
— Теперь на выход.
Но Дмитрий так и не сдвинулся с места.
— Я не уйду без части вещей. У меня в кладовке инструменты.
— Заберёшь сейчас. При мне.
— Там много.
— Значит, возьмёшь самое необходимое. Остальное — в согласованное время. Я позову соседа свидетелем.
— Ты превращаешь всё это в цирк.
— Нет. Я просто не хочу завтра обнаружить, что пропали документы, техника или украшения.
Дмитрий вскинул голову:
— Ты обвиняешь меня в воровстве?