И особенно обидно было не из-за денег самих по себе. План ведь закрывался. И не просто закрывался — в отчётах значилось сто четырнадцать процентов. Эти бумаги проходили через его стол. Он лично ставил подпись каждый квартал, подтверждал выполнение показателей, а потом тем же распоряжением лишал меня положенной выплаты.
Я спустилась в бухгалтерию и попросила сделать мне распечатки. Лидия Викторовна, бухгалтер, посмотрела так, будто давно всё понимала, но не имела права сказать вслух. Без лишних вопросов она достала из принтера четыре листа и молча протянула мне.
Четыре квартала подряд. В каждом документе — одинаковая картина: план выполнен на 114%, премия — 0, основание — распоряжение директора филиала.
— Елена, — тихо произнесла Лидия Викторовна, когда я уже собиралась уходить. — Я бы на твоём месте…
— Что?
Она беспомощно развела руками.
— Не знаю. Но так оставлять нельзя.
Я сложила распечатки в папку. Обычную серую папку из канцелярии. Она хранилась у меня в шкафу, за пачкой технологических карт, куда никто, кроме меня, не заглядывал. Туда же я подкладывала всё остальное: снимки экрана с метаданными, где автором документов была я, хотя на совещаниях заслугу приписывали Артёму; копии отчётов с выполненными планами; бухгалтерские справки.
Папка становилась всё толще. А я просто ждала.
На следующей планёрке Артём объявил:
— Коллеги, я принял стратегическое решение. Команду пора обновлять. Нам нужны сотрудники, которые мыслят в цифровой логике, понимают современные процессы и умеют работать по-новому. А не те, кто до сих пор таскает бумажные папки и считает на калькуляторе.
Говорил он вроде бы для всех. Но смотрел — на меня. Это заметили все. Илья из логистики уставился в стол. Кристина на ресепшене вспыхнула и отвела глаза. В кабинете повисла неприятная тишина.
Я подняла голову.
— Артём Олегович, это распоряжение об увольнении или просто ваше пожелание? Если распоряжение — будьте добры оформить его письменно. По закону я имею право на официальное уведомление.
Он растерялся. На секунду даже моргнул чаще обычного.
— Это рекомендация, — сказал он после короткой паузы. — Подумайте о добровольном варианте. Серьёзно, Елена Дмитриевна. Так будет лучше для вас.
— Я подумаю, — ответила я спокойно.
После планёрки Илья догнал меня в коридоре.
— Елена Дмитриевна, — заговорил он почти шёпотом. — Вы же понимаете, что он вас просто выдавливает? Может, вам стоит…
— Что именно мне стоит?
— Ну… обратиться к кому-нибудь. В главный офис, например.
— К кому конкретно?
Он замялся. Ответа у него не было. Илья только пожал плечами и быстро ушёл.
А я знала, к кому можно обратиться. Но звонить не стала. Не потому, что испугалась. Просто не хотела решать вопрос за спиной Артёма. Мне нужно было, чтобы он услышал всё сам. При людях. Так же, как два года подряд при людях называл меня «бабулей».
В тот же вечер я зашла на корпоративный портал. Открыла раздел с управлением компанией и нашла календарь заседаний совета директоров. Ближайшее было назначено через шесть недель. Председатель — Михаил Андреевич.
Это имя я знала уже тридцать пять лет.
Тысяча девятьсот девяносто первый год. Мне двадцать два. Защита диплома. Заведующий кафедрой — Михаил Андреевич. Тогда ему было всего тридцать три, совсем молодой для такой должности, но рядом с ним никто не позволял себе легкомыслия. Большие тяжёлые ладони, руки человека, который знает производство не по учебникам. Низкий голос. Говорил он неторопливо, зато каждое слово звучало так, что его запоминали.
Моя дипломная работа называлась «Оптимизация термической обработки конструкционных сталей». Год я жила этой темой. Проводила опыты в заводской лаборатории, трижды в неделю ездила через весь город на двух автобусах. Михаил Андреевич проверял каждый расчёт лично. Был требовательным до беспощадности. Первый вариант вернул мне с короткой пометкой: «Переделать полностью». Я переделала. На втором написал: «Лучше, но третья глава аргументирована слабо». Я снова всё переписала. Третий вариант он подписал без единого замечания.
На защите комиссия поставила мне «отлично». Красный диплом. Михаил Андреевич пожал мне руку своими тяжёлыми ладонями и сказал:
— Работа толковая. Буду показывать студентам.
Потом он ушёл из университета и открыл собственную компанию. А моя жизнь пошла своим путём: заводы, смены, дочь, развод, снова работа, снова заводские цеха. В две тысячи девятом я увидела объявление: требуется главный технолог в такую-то компанию. Отправила резюме почти без надежды.
На собеседовании за столом сидел Михаил Андреевич. Постарел, конечно. Но руки остались теми же. И голос тоже.
Он сначала посмотрел в резюме, потом на меня, потом снова в лист.
— Елена? Кафедра промтехнологии? Красный диплом?
Я кивнула.
— Место ваше, — сказал он. — Без вопросов.
Это было семнадцать лет назад. Позже он отошёл от оперативного управления и стал появляться только раз в квартал — на заседаниях совета директоров, уже в другом городе.
Артём обо всём этом не знал. Ему было пять, когда отец ушёл из университета. Для него Михаил Андреевич всегда был бизнесменом: человеком, который подписывает крупные платежи и летает бизнес-классом. Он не помнил его заведующим кафедрой, который по ночам проверял студенческие дипломы.
За четыре недели до заседания Артём вызвал меня к себе.
На его столе лежала папка. Он развернул её в мою сторону.
— Елена Дмитриевна, вот заявление по собственному. Я всё уже подготовил. Вам остаётся только подписать, и мы разойдёмся нормально. Без скандалов, без лишних нервов.
Я опустила взгляд на бланк. Он действительно заполнил документ вместо меня: вписал дату и начал оформлять строку с причиной.
