— Андрей, ты это сейчас всерьез сказал или у тебя весенняя нехватка витаминов окончательно ударила по рассудку? — Марина осторожно пристроила деревянную лопатку на край сковородки, где в густом томатном соусе аппетитно потрескивали тефтели. — Давай-ка повтори еще раз, специально для тех, кто не сразу понял гениальный замысел.
— Оксана совсем на мели, Мариночка, — Андрей блаженно прикрыл глаза, вдохнул запах подливы и потянулся к хлебнице. — У нее там ремонт завис, дизайнерские шторы из Турции задержались, да еще забор на даче развалился. Я подумал, что месяца на три буду всю свою зарплату переводить ей. А мы пока проживем на твою. У тебя ведь всегда что-то отложено.
— Отложено у меня на крайний случай, Андрей, а не на забор твоей сестрицы, — Марина вытерла руки о кухонное полотенце с подсолнухами. — И напомню: Оксана старше тебя на пять лет. У нее взрослый ухажер с машиной и три породистых кота, каждый из которых питается дороже, чем наш Егор.
— Ну зачем ты сразу так, Марина, — обиженно протянул Андрей, надув губы и сделавшись похожим на стареющего ангелочка с претензией на святость. — Она же родная кровь. Помнишь, как говорят: своих в беде не бросают? Оксана сейчас, между прочим, экономит, пешком ходит. Надо выручить.
Марина тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на мужа. В конце мая Андрею исполнилось сорок восемь, но внутри он по-прежнему оставался великовозрастным мальчишкой, искренне убежденным, что деньги сами появляются в ящике тумбочки, стоит только открыть его пошире. Этой самой тумбочкой в их семье уже два десятка лет была Марина.
Май выдался душным, почти июльским, и в четырехкомнатной квартире на окраине города воздух стоял плотный, тяжелый, будто его забыли проветрить еще на прошлой неделе. Домашняя жизнь давно двигалась по накатанной колее, и именно Марина каждый день удерживала эти рельсы от окончательного развала собственным нечеловеческим терпением.
В гостиной на диване валялся четырнадцатилетний Егор, уткнувшись в телефон. Вокруг него, как обычно, вырос маленький филиал городской свалки: чашка из-под какао с засохшим коричневым ободком, фантики от глазированных сырков и три пары носков разной степени свежести.
— Егор, если за пять минут эти носки не доползут до стиральной машины, я отправлю их в свободный полет с балкона, — бросила Марина, проходя мимо.
— Мам, да чего ты начинаешь, они нормальные. Я их только вчера надевал, — лениво отозвался сын, даже не оторвав взгляда от экрана.
Из прихожей донесся грохот. Вернулась восемнадцатилетняя Дарья — первокурсница, будущий ландшафтный дизайнер и главный пожиратель семейного бюджета в разделе «косметика и непонятные баночки». С порога она пнула туфли в угол, заглянула на кухню и сразу открыла холодильник.
— Мам, мне нужно тысячу двести гривен на новые джинсы. Старые уже вообще не в моде, — объявила дочь, изучая полки. — И почему у нас снова обычные тефтели? Кира сказала, что сейчас все нормальные люди переходят на фермерскую еду.
— Передай Кире, что фермерская еда ждет ее в каком-нибудь селе под Полтавой, прямо на грядке, — сухо ответила Марина. — А тысячу двести гривен тебе выдаст отец. Из своей будущей зарплаты, которую он уже мысленно перечислил в фонд спасения турецких занавесок.
Андрей, с увлечением уничтожавший ужин за столом, подавился.
— Мариночка, ну зачем ты при детях? — зашептал он, когда Дарья с разочарованным вздохом хлопнула дверцей холодильника. — Я ведь серьезно говорю. Оксана обещала все вернуть. Осенью. Скорее всего.
— Конечно. История свежая, только верится в нее с трудом, — Марина опустилась напротив мужа и повертела в пальцах квитанцию за коммунальные услуги. — Вот, посмотри, наш благотворитель. Отопление уже отключили, а счет такой, будто нам персонально горячий воздух из пустыни качали. Плюс у Дарьи скоро сессия, репетитор по английскому еще не оплачен. Егору через неделю в лагерь. Скажи мне, откуда я должна достать деньги, если твои двадцать четыре тысячи гривен уйдут на Оксанин забор?
— Ну ты же у меня умная, хозяйственная, — Андрей попытался накрыть ее руку своей, но Марина ловко убрала ладонь. — Что-нибудь придумаешь. Ты же женщина, хранительница домашнего тепла.
Домашнее тепло внутри Марины в этот миг не просто хранилось. Оно начинало подозрительно походить на раскаленную лаву, готовую вот-вот прорваться наружу.
Оксана нарисовалась на горизонте в субботу. Золовка Марину недолюбливала и считала ее «слишком приземленной женщиной, не способной понять высокий полет души». При этом сама Оксана предпочитала летать исключительно на деньгах мужчин или родственников. В квартиру она буквально вплыла, окутанная тяжелым восточным ароматом, от которого хотелось открыть все окна сразу, и без приглашения заняла единственное мягкое кресло.
— Ой, Мариночка, у вас тут так… самобытно, — протянула Оксана, брезгливо окинув взглядом старенький, но чистый ковер на стене. Марина принципиально его не снимала: он хоть немного глушил крики соседей, любивших выяснять отношения после застолий. — Прямо путешествие в прошлый век. Андрей тебе уже рассказал про нашу ситуацию?
— Рассказал, Оксана, не переживай, — Марина поставила перед гостьей чашку чая и тарелку с сушками. — Только я так и не поняла, по какой причине твой забор должны оплачивать мои дети своим летним отдыхом.
— Какая же ты мелочная, Марина! — Оксана обиженно выпятила губы, покрытые перламутровой помадой. — Это не просто забор, это вложение в семейное гнездо! Между прочим, там наш с Андреем отец когда-то смородину высаживал. А то, что у меня сейчас временный финансовый провал, — так у всех творческих людей бывают такие периоды. Андрей как мужчина обязан поддержать родных!
— Родные Андрея сидят в соседней комнате и ждут, когда им наконец купят путевку, — голос Марины оставался холодным и ровным. — А это самое семейное гнездо оформлено лично на тебя, если я правильно помню документы у нотариуса трехлетней давности.
— Андрей! — жалобно позвала Оксана в сторону коридора. — Твоя жена опять устраивает драму из-за каких-то несчастных денег!
Андрей выскочил из ванной, на ходу вытирая руки полотенцем.
— Марина, ну пожалуйста, не надо, — почти взмолился он. — Я уже все решил. Завтра зарплата, и я сразу переведу Оксане всю сумму. Мы же должны помогать друг другу. Как говорится, жить хорошо, а жить спокойно — еще лучше. Ничего страшного, месяц посидим на картошке.
Марина перевела взгляд с мужа на его сестру. В голове у нее в этот момент оформился план — ясный, твердый и неизбежный.
— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала она, поднимаясь из-за стола. — Раз ты уже все решил, я спорить не стану.