Мария застыла у входа, всё ещё сжимая дверную ручку так крепко, что костяшки пальцев стали почти белыми. Только что она захлопнула дверь прямо перед лицами незваных посетителей. Сердце билось часто и гулко, в ушах стоял звон, но под этим нервным жаром вдруг появилось другое чувство — слабое, почти робкое облегчение. Она прижалась спиной к двери и на секунду опустила веки.
Снаружи сразу поднялся шум.
Сперва раздались короткие удары в дверь, затем протяжно заверещал звонок, а потом Мария услышала голос свекрови. Этот голос она узнала бы даже в огромной толпе:
— Алёшенька! Алексей, открой! Это мы приехали!
Мария не шелохнулась.
На самом деле всё началось не сегодня. И даже не накануне. Если быть до конца честной, начало было положено в тот день, когда она стала женой Алексея и вместе с ним получила ещё и то, о чём в брачном свидетельстве, конечно, не предупреждали.
Алексей был хорошим человеком. Мария постоянно напоминала себе об этом, цепляясь за эту мысль, словно за поручень в вагоне, который резко качнуло на повороте. Он был мягким, терпеливым, умел жарить яичницу именно так, как нравилось ей, и никогда не подшучивал над её детским страхом перед грозой. Но родом он был из небольшого городка примерно в четырёх часах езды от Киева. Там его мать, Наталья Сергеевна, воспитала троих детей с твёрдой уверенностью: семья — это крепость, а значит, ворота этой крепости должны быть распахнуты для родственников в любое время дня и ночи, без звонков, договорённостей и прочих «городских условностей».
Первый их визит случился всего через месяц после свадьбы.
Мария тогда ещё не понимала, что это лишь пробный заход. Она старательно накрыла стол, постелила свежее бельё в комнате для гостей, улыбалась и почти гордилась собой: вот она, молодая жена, гостеприимная хозяйка. Наталья Сергеевна вручила ей подарок — большой настенный календарь с котятами. Глянцевый, яркий до крика, с нелепыми надписями и кошачьими мордочками, которые смотрели с каждой страницы так, будто их кто-то смертельно обидел. Мария вежливо поблагодарила и отнесла календарь в кладовку.
— А почему в кладовку? — мгновенно спросила свекровь, и в её голосе уже зазвенела обида. — Он же такой нарядный. На кухне бы повесила.
Мария повесила его на кухне. Всё следующее утро котята молча укоряли её со стены.
Потом появился Дмитрий, младший брат Алексея. Причём явился он не один, а с девушкой по имени Алина, которую представил как-то расплывчато: «Да так, знакомая». Ночевали Дмитрий и Алина в гостиной, а Мария потом долго не могла уснуть, глядя в потолок. Ей казалось, что её собственная квартира постепенно превращается в проходной двор, а она сама незаметно стала чем-то вроде администратора маленькой бесплатной гостиницы.
Следующей приехала сестра Алексея — Дарья. Она была старше его на три года, обожала броские кофты и обладала удивительной способностью брать чужое без спроса так спокойно, будто в этом не было вообще ничего странного. В её поведении не чувствовалось ни смущения, ни злого умысла — только полная уверенность, что вещи вокруг существуют для общего пользования.
В первый её приезд исчез шарф Марии — бирюзовый, привезённый из Львова. Во второй раз куда-то делись духи, почти полный флакон. А на третий визит Дарья вышла к ужину в белой блузке Марии и искренне удивилась, когда хозяйка квартиры обратила на это внимание:
— Ой, я решила, ты её уже не носишь. Она же просто висела в шкафу.
— В моём шкафу, — негромко уточнила Мария.