— У меня есть работа. И не рядовая, между прочим, а руководящая.
— Ой, нашла чем гордиться! — Валентина Сергеевна махнула рукой так, будто отгоняла назойливую мошку. — Сидишь там в кабинете, бумажки с места на место перекладываешь. Разве это карьера? Вот Дарье сейчас действительно нужно закрепиться, детей вытянуть, на ноги подняться. Ты же не чужая, Алёна. В семье принято выручать друг друга.
— Выручать — конечно, — я всё ещё пыталась держать голос ровным, хотя пальцы уже предательски подрагивали. — Но не так, чтобы ради этого перечеркнуть свою жизнь и лишиться работы. У нас ипотека. Кто будет платить банку, если я останусь без зарплаты?
Свекровь сразу перевела тяжёлый взгляд на Дениса.
— А Денис у нас тогда зачем? — отчеканила она. — Он мужчина, кормилец. Пусть ищет дополнительный заработок, берёт смены, подрабатывает по вечерам. Нормальный мужик обязан обеспечивать жену, чтобы она могла заниматься домом и помогать родным.
Я повернулась к мужу. В глубине души я ждала, что он хотя бы усмехнётся, назовёт всё это абсурдом и мягко, но твёрдо остановит мать. Но Денис молчал. Он упрямо смотрел в свою тарелку, и по его лицу было заметно: он лихорадочно подбирает слова, чтобы никого не задеть.
— Мам, ну… — наконец промямлил он. — Это всё-таки перебор. Алёна к своей должности много лет шла. И ипотека у нас правда серьёзная. Я один такие платежи не вытяну.
— Не вытянет он! — вдруг сорвалась Дарья, швырнув телефон на край стола. — Значит, когда вам в новую квартиру мебель покупать, вы всё прекрасно тянете! А когда родной сестре надо помочь, когда я в безвыходной ситуации, — сразу все в сторону?!
— Дарья, при чём здесь мебель? — я уже перестала скрывать раздражение. — Эти деньги я зарабатываю сама. Своим трудом. Почему я должна отказаться от собственной жизни и стать у тебя бесплатной няней?
На кухне повисло такое напряжение, что, казалось, его можно было разрезать ножом. В комнате дети по-прежнему визжали, не поделив какую-то игрушку. Дарья смотрела на меня с открытой злостью, а Валентина Сергеевна шумно дышала, будто ждала, что я вот-вот дрогну и соглашусь.
Но уступать я не собиралась.
— Так ты ещё и деньги с нас брать надумала?! — свекровь картинно ахнула и прижала ладонь к груди. — С сестры собственного мужа? За то, что с племянниками посидишь? Господи, Денис, кого ты в дом привёл! Жадная, холодная, всё у неё по расчёту!
Я медленно опустила на тарелку надкусанный пирожок, который сама же утром пекла. Есть расхотелось окончательно.
— Валентина Сергеевна, — произнесла я тихо, стараясь, чтобы ни одна нота в голосе не сорвалась. — Я не собираюсь брать с вас деньги. Потому что я вообще не собираюсь сидеть с детьми Дарьи. У меня есть работа. Есть моя карьера. И есть моя жизнь.
Дарья издала жалобный звук, похожий на всхлип, и закрыла лицо ладонями.
— Ну конечно! Своя жизнь ей важнее! — заголосила она сквозь пальцы. — А то, что мы с мамой каждую гривну считаем, никого не волнует! Я всегда знала, Алёна, что у тебя помощи не дождёшься. Но ты, Денис! Как ты можешь сидеть и смотреть, как твою сестру унижают?
Денис, который до этого старательно сливался с кухонным интерьером, вздрогнул.
— Дарь, да никто тебя не унижает… — неуверенно начал он. — Просто у Алёны правда контракт, ответственность, обязательства. Давай подумаем, как помочь иначе. Может, на первое время немного денег дадим?
Я резко повернулась к нему.
— Каких денег, Денис? — спросила я жёстко. — Тех, что мы откладываем на досрочное погашение ипотеки? Или тех, на которые собирались купить тебе зимнюю резину?
Валентина Сергеевна тут же победно сверкнула глазами, моментально забыв о своём «сердце».
— Вот! Слышите? Вот оно, настоящее лицо! — закричала она, ткнув в мою сторону пальцем. — Ей какая-то резина для машины дороже родных племянников! Денис, ты совсем ослеп? Она же тобой вертит как хочет!
Мне вдруг стало нестерпимо душно. Запах жареного лука, детские крики из комнаты, обвинения свекрови, обиженное лицо Дарьи — всё смешалось в один вязкий, ядовитый ком, от которого хотелось только выбраться на воздух.
Я молча поднялась, взяла со спинки стула сумочку и направилась в прихожую.
— Алёна, ты куда? — растерянно окликнул меня Денис.
— Домой, Денис. А ты можешь остаться, если хочешь, — ответила я, не оборачиваясь, и накинула плащ. — Но в этом спектакле я больше участвовать не намерена.
Я вышла из квартиры и почти бегом спустилась по лестнице. Уже в машине меня немного отпустило. Я включила радио, опустила лоб на руль и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.
Минут через десять хлопнула пассажирская дверь. Денис сел рядом — мрачный, нахмуренный, явно недовольный. До дома мы ехали в полной тишине.