— Да у тебя, кажется, наконец-то прозрение наступило! — с удовольствием продолжила Татьяна. — А я уже, честно говоря, боялась, что к его сорокалетию ты за свой счет возведешь ему отдельный мемориальный комплекс с табличкой «Здесь лежит великий непризнанный гений». Диктуй адрес немедленно. Я выезжаю. Возьму с собой что-нибудь приличное выпить и свежие правовые аргументы.
Спустя примерно час адвокат уже сидела у Марии на кухне. Она молча выслушала рассказ от начала до конца: и про дорогущий телевизор, и про наглую фразу о рабочей лошади, и про то, как много лет Мария фактически тащила на себе взрослого мужчину. Когда история закончилась, Татьяна только коротко хмыкнула, будто услышала нечто до боли знакомое.
— У моей двоюродной сестры был почти такой же экземпляр, — сказала она, доставая из папки чистые бланки и раскладывая их по столу. — Десять лет человек лежал на ее диване и искал свое высокое предназначение. Искал так усердно, что даже с места особо не вставал. А потом внезапно обнаружил смысл жизни в лице юной первокурсницы. Жене, разумеется, оставил не романтику, а кредиты, долги и нервный тик. Но мы потом этого философа так аккуратно провели через суды, что теперь он ищет уже не предназначение, а где бы занять пару сотен гривен до обеда. Запомни, Мария: зарвавшегося альфонса лечат не разговорами. Его лечат хирургически — полным удалением из твоей жизни.
Следующие недели превратились для квартиры в поле тихой, но очень напряженной войны. Алексей довольно быстро понял, что привычный денежный поток перекрыт намертво. Сначала он ходил растерянный и оскорбленный, будто у него незаконно отобрали заслуженную государственную пенсию. Затем недоумение сменилось раздражением, а раздражение — открытой злостью.
— Ты решила устроить мне голодовку в моей же квартире? — орал он, демонстративно распахивая дверцу почти пустого холодильника.
— Ты взрослый здоровый мужчина, Алексей, — спокойно отвечала Мария. — Поднимись с дивана и найди работу.
— Да кто меня возьмет на нормальное место без стажа и опыта?
— Тогда начни с центра занятости. Или устройся курьером. Сейчас в доставке, говорят, энергичные люди вполне прилично зарабатывают.
Алексей воспринимал такие советы как личное оскорбление. Он считал, что весь мир обязан признать его особенность, хотя сам за долгие годы так и не смог объяснить, в чем именно эта особенность выражается.
В ближайшую субботу, словно по заранее согласованному сценарию, на пороге появилась Ирина Павловна. Судя по выражению лица, она уже была полностью осведомлена о происходящем и приехала не просто в гости, а с дипломатической миссией по спасению сына от суровой реальности.
— Мария, ну разве так можно? — начала она медовым голосом, едва переступив порог. — Ты же своими руками рушишь семью. Алексей из-за твоих выходок весь на нервах.
При этом взгляд свекрови мгновенно скользнул к обеденному столу. Там не было ни привычной буженины, ни сырной нарезки, ни дорогих закусок. Стояла обычная гречка и миска свежего салата.
— В стране непростая экономическая ситуация, Ирина Павловна, — с безупречной вежливостью произнесла Мария. — Сейчас всем полезно умерить аппетиты. Тем более гречка — замечательный продукт для здоровья.
Свекровь поморщилась так, будто ей предложили не кашу, а личное унижение.
— А как же наш диван? — наконец не выдержала она и перешла к настоящей причине визита. — Алексей мне обещал, что все решится буквально за неделю!
— Вопрос с диваном теперь относится исключительно к зоне финансовой ответственности вашего сына, — мягко сказала Мария. — Как, впрочем, и ваши дальнейшие бытовые планы.
Такого публичного удара по самолюбию Алексей снести не смог. Вскоре он решил наказать непокорную жену по-взрослому: подал заявление о разводе и потребовал раздела имущества, нажитого за годы брака. Он был уверен, что сейчас-то Мария испугается, заплачет и побежит возвращать прежний порядок вещей.
Но именно на этом этапе его ожидал главный удар.
Решающая встреча прошла в строгом кабинете Татьяны Викторовны. Алексей устроился в кресле с видом человека, который уже мысленно празднует победу. Рядом, как тяжелая артиллерия моральной поддержки, восседала Ирина Павловна.
— Я требую половину стоимости всего имущества, приобретенного за десять лет брака, — самоуверенно заявил Алексей. — И вообще, в эту квартиру я вложил душу. Я постоянно занимался ее улучшением и благоустройством.
Татьяна Викторовна медленно надела очки, открыла папку и посмотрела на него поверх оправы с откровенно насмешливым спокойствием.
— Алексей Сергеевич, история про вложенную душу звучит очень трогательно, — произнесла она. — Однако у меня есть документы, подтверждающие, что эта квартира является личной частной собственностью Марии Михайловны, приобретенной до брака. Согласно нормам Семейного кодекса Украины, такое имущество не входит в общую совместную собственность супругов и разделу не подлежит.
Ирина Павловна тут же выпрямилась в кресле, покраснела и уже открыла рот, готовясь выдать новое возмущенное возражение.