— Они ведь тоже в общее пойдут, — продолжила Татьяна Михайловна, словно уже все за них решила. — Или, по-твоему, мне на старости лет по чужим углам мыкаться?
После этого в доме начался настоящий кошмар. Татьяна Михайловна выбрала не открытый скандал, а изматывающую, липкую тактику молчаливой войны. Стоило Алексею отказаться возвращаться к разговору о продаже квартиры, как она переставала замечать его существование. Совсем. Ужин она ставила на стол только на троих, будто Алексея в квартире не было. Стирала вещи Марины и Егора, а его рубашки демонстративно оставляла скомканными в корзине для белья.
Но хуже всего оказалось другое: она принялась медленно и уверенно настраивать против него Марину.
— Мариночка, ты видела, как он сегодня на меня посмотрел? — вздыхала она жалобным голосом, когда думала, что Алексей не слышит. — Будто я ему враг какой-то. Ох, доченька, страшно мне за тебя. Как только мои деньги закончатся, он ведь тебя со свету сживет. Не ценит он тебя. Вот Никита, помнишь, твой первый ухажер? Тот бы мать жены на руках носил, уважал бы…
Постепенно Алексей стал замечать, что взгляд Марины изменился. В нем появилась настороженность, которой раньше не было. Любая его попытка сказать что-то против тещи воспринималась уже не как замечание, а как нападение на саму Марину.
— Ты ее просто терпеть не можешь! — сорвалась она после очередной перепалки. — Мама нам помогает, она готова вложить свои деньги в нашу семью, а ты вцепился в эти стены, как будто кроме них ничего нет! Тебе квадратные метры важнее моей матери?
Вторая часть этого домашнего кошмара закончилась в тот день, когда Алексей вернулся из командировки на сутки раньше. Открыв дверь, он услышал из гостиной чужой мужской голос. На его любимом диване сидел незнакомец в дешевом костюме, прижимая к себе толстую папку с бумагами. Татьяна Михайловна наливала ему чай и смеялась так легко, будто принимала старого друга.
— О, а вот и наш папа приехал! — протянула она почти певуче, хотя в глазах на миг мелькнул испуг. — Алексей, познакомься, это Роман. Специалист по оценке недвижимости. Мы решили заранее узнать, сколько наша квартира может стоить на рынке, чтобы потом не терять время.
— Наша? — медленно переспросил Алексей, чувствуя, как перед глазами темнеет от злости. — Татьяна Михайловна, эта квартира моя. Я купил ее еще до брака. Марина здесь только зарегистрирована. Роман, собирайте вещи и уходите. Немедленно.
Оценщик сразу понял, что попал в семейную бурю, и поспешно поднялся. Через минуту за ним закрылась дверь. Татьяна Михайловна встала с кресла уже без привычной маски заботливой бабушки. Лицо ее перекосило.
— Твоя, значит? — прошипела она. — То есть моя дочь здесь никто? Мой внук живет на птичьих правах? Пять лет Мариночка на тебя работала, дом тебе обустраивала, уют создавала, а теперь ты этим ее попрекаешь?
На крики из комнаты выбежала Марина.
— Алексей, что ты устроил? — закричала она, едва разобравшись в происходящем. — Мама хотела сделать нам сюрприз, найти вариант лучше! Она уже внесла залог за дом из своих накоплений! Ты понимаешь, что мы можем потерять эти деньги? Два миллиона гривен, Алексей!
Он смотрел то на жену, то на тещу и вдруг отчетливо понял: его загоняли в ловушку давно и методично. Марина верила матери сильнее, чем собственным глазам.
— Какой еще залог, Марина? — спросил он тихо. — Ты сама видела эти деньги? Договор видела?
— Ты мне не веришь? — Татьяна Михайловна картинно схватилась за край шкафа, словно ноги перестали ее держать. — Марина… он обвиняет меня во вранье… Сердце… вызывай…
На этот раз Алексей не стал ждать продолжения спектакля. Он молча взял куртку и вышел из квартиры. Но вечером, когда вернулся хотя бы за ноутбуком и документами, ключ в замке не провернулся.
Из-за двери донесся ледяной голос тещи:
— Мы поменяли замки, Алексей. Пока не научишься уважать семью и не попросишь прощения у матери, поживешь у друзей. Марина согласна. Мы решили, что всем нам нужно отдохнуть от твоей злости.
Алексей остался стоять в темном подъезде перед дверью собственной квартиры. В кармане у него были только паспорт и телефон, на котором оставалось десять процентов зарядки.
Ночь он провел в машине. Под утро холод уже пробирался под куртку, пальцы немели, но внутри все равно бушевала такая ярость, что он почти не чувствовал усталости. И страшнее всего была даже не замена замков. Хуже было осознание: Марина, его Марина, находилась за этой дверью и молчала, пока ее мать выталкивала его из собственного дома.
Утром Алексей не стал ломиться в квартиру и устраивать сцену на лестничной площадке. Он понимал: крики под дверью только помогут Татьяне Михайловне окончательно закрепить образ «неуравновешенного зятя». Вместо этого он сначала поехал к юристу, а потом отправился в отдел полиции.
— Поймите, — устало объяснял он участковому, — квартира оформлена на меня. Жена и ребенок там зарегистрированы, теща — нет. Она сменила замки, не пускает меня внутрь и удерживает мои документы и личные вещи.
— Семейные разборки, — зевнув, сказал майор. — Ладно, пройдем с вами, попробуем поговорить. Но если ваша жена заявит, что вы ушли добровольно, силой я никого выселять не буду. Тогда только через суд.
Когда Алексей вместе с полицейским поднялся к своей двери, его ожидал новый удар. На двери белел приклеенный листок с короткой запиской: «Уехали с Егором на оздоровительный отдых. Не ищи нас. Марина». Старые ключи, как и ночью, к замку не подходили.