Марина всегда считала главным достоинством мужа его редкую мягкость. Алексей не любил ссор, умел промолчать там, где другой давно бы хлопнул дверью, и потому в семье за ним закрепилось почетное звание «идеального зятя». Так его называла и мать Марины, Татьяна Михайловна, когда приезжала к ним на праздники в их недавно обновленную трехкомнатную квартиру. Алексей в ответ лишь добродушно улыбался, наливал теще чай и даже не догадывался, что однажды эта похвала обернется для него настоящим приговором.
Началось все с самого обычного вторника. Татьяна Михайловна позвонила дочери почти в слезах. В ее городке, примерно за триста километров, в подъезде затеяли капитальный ремонт: пыль стояла столбом, стены штробили, шум не прекращался, а у нее, как она напоминала, астма, давление и сердце «не железное».
— Мариночка, я совсем ненадолго, буквально на недельку, пока они там стены долбить перестанут, — жалобно просила она. — Полежу у вас на диване, никому мешать не стану. Вы и не заметите, что я приехала.
Алексей, разумеется, возражать не стал. Он только развел руками: мол, мать же, куда ее денешь.
Татьяна Михайловна появилась с одним чемоданом. Однако уже спустя пару часов в квартире отчетливо пахло хозяйственным мылом, а на кухне началась первая ревизия.
— Алексей, кто же так сковородки отмывает? — раздался ее голос в тот же вечер. — Там же нагар толстым слоем! Сплошной вред для здоровья. Я все металлической щеткой прошлась, теперь сияет как новая.
Алексей посмотрел на свою дорогую немецкую сковороду с антипригарным покрытием. Покрытия больше не было: дно оказалось изодрано до тусклого алюминиевого блеска. Он сжал губы и промолчал. Марина, заметив его взгляд, тихо подмигнула: потерпи, это всего на неделю.
Но семь дней миновали, а ремонт у матери, по ее словам, только «перешел в самую грязную стадию».
Первый тревожный сигнал прозвучал, когда Алексей вернулся с работы и в ванной не обнаружил своего шампуня от выпадения волос. Вместо него возле зеркала лежал кусок дегтярного мыла, а рядом стояла огромная банка с мутноватым зеленым настоем.
— Это крапива, Алешенька, — ласково объяснила теща, появившись из кухни в Маринином халате. — От всей вашей химии волосы только быстрее лезут. А травы лечат. Твой флакон я убрала в кладовую, не сердись. В доме должны быть порядок и польза, а не эти магазинные яды.
Алексей прошел в спальню к жене.
— Марин, она уже десятый день у нас живет, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Сегодня мои бритвы исчезли, потому что, как выяснилось, они «захламляют раковину».
— Алеш, ну не начинай, — устало попросила Марина. — Мама просто хочет помочь. Она сегодня с Егором уроки делала, я хоть немного отдохнула.
Однако помощь Татьяны Михайловны становилась все масштабнее. К концу второй недели мебель в гостиной была переставлена «по энергии пространства и чтобы экран не отсвечивал», а на кухне появилась тетрадь, куда теща записывала расходы.
— Дети, вы совершенно не умеете распоряжаться деньгами, — заявила она за ужином и отодвинула от Алексея коробку с заказанной пиццей. — Зачем кормить курьеров и владельцев этих забегаловок? Я подсчитала: на такую сумму можно купить мяса, круп и готовить нормально. Завтра пойду на рынок, Алексей, переведи мне четыре тысячи гривен на хозяйство.
В тот же вечер Алексей обнаружил новую пропажу: из их спальни исчезло его любимое кресло. Нашлось оно в комнате тещи.
— Мне в нем удобно читать молитвенник перед сном, — сухо сообщила Татьяна Михайловна. — Вы молодые, вам и на кровати посидеть можно. А у меня спина больная.
Настоящий скандал назрел в субботу. Алексей решил устроить Марине тихий романтический вечер: купил вино, морепродукты, заранее представлял, как они наконец побудут вдвоем. Но, переступив порог квартиры, он остановился как вкопанный. В прихожей громоздились три огромные коробки, плотно перемотанные скотчем.
— Это еще что такое? — спросил он, медленно ставя пакет на пол.
— Я вашу лоджию разобрала, — с явной гордостью ответила теща. — Там столько ненужного барахла скопилось! Старые журналы, какие-то железки, диски, папки. Все сложила сюда. Завтра вынесешь на мусорку. А на лоджии мы сделаем зимний сад. Я уже рассаду помидоров заказала, Марина не возражала.
Алексей молча присел и открыл верхнюю коробку. Сразу под крышкой лежал его коллекционный набор инструментов, а рядом — папка с документами на машину, которую Татьяна Михайловна, видимо, приняла за никому не нужные бумаги.
Он поднял глаза. Голос его дрогнул, но каждое слово прозвучало отчетливо:
— Татьяна Михайловна, при всем уважении, ремонт в вашем подъезде давно закончился. Я сегодня звонил вашим соседям и все выяснил. Скажите, пожалуйста, когда у вас поезд домой?
На кухне стало так тихо, будто в квартире выключили воздух. Татьяна Михайловна медленно опустилась на стул, прижала ладонь к груди и начала прерывисто хватать ртом воздух.
— Марина… Мариночка… воды… — прохрипела она, бледнея на глазах. — Родной зять меня из дома выгоняет, как чужую.