Не в порыве.
Я обдумывала это решение два месяца.
Посещала психолога.
Обращалась к адвокату.
Взвесила всё тщательно.
Квартира остаётся моей.
Ипотека на мне.
Я не претендую ни на что твоё.
Только забираю своё спокойствие.
Игорь резко повернулся к ней.
В его глазах впервые промелькнуло что-то твёрдое. – А дети?
Мы ведь планировали завести детей.
Ты говорила – через год.
Анна ощутила, как внутри что-то ёкнуло.
Но всего на мгновение. – Хотела.
С человеком, который ставит меня на первое место.
А не свою маму и сестру.
Оксана открыла рот, чтобы что-то возразить резко, но Тамара Николаевна подняла руку. – Ладно… ладно, Аннушка.
Если ты решила именно так… мы не будем мешать.
Только… подумай ещё.
Хотя бы одну ночь.
Не уезжай сегодня.
Анна посмотрела на свекровь.
В её взгляде была не только боль.
Там таилась надежда, что она сейчас уступит.
Как всегда. – Я уже всё обдумала, Тамара Николаевна.
Машина ждет внизу.
Подруга тоже.
Она перекинула сумку через плечо, взяла чемодан в руку.
Игорь сделал движение, словно хотел забрать вещи, но остановился. – Анна… если ты уйдёшь – я подам на раздел имущества.
Квартира наша.
Мы же жили в браке.
Слова прозвучали как удар.
Она знала, что он способен на такое.
Но услышать это всё равно было больно. – Подавай, – тихо ответила она. – Адвокат сказал: так как квартира была приобретена до брака на мои средства, шансов мало.
Но если хочешь – будем судиться.
Только тогда уже всё точно закончится.
Она прошла мимо них.
В гостиной было пусто – все собрались в спальне.
Дверь в коридор была открыта.
Анна вышла, не оборачиваясь.
За спиной слышала, как Тамара Николаевна вновь заплакала, Игорь пытался её успокоить, Оксана быстро говорила по телефону.
Лифт медленно опускался.
В зеркале Анна увидела своё лицо – бледное, но спокойное.
Впервые за долгие годы – по-настоящему умиротворённое.
Подруга Елена жила в соседнем районе.
Двадцать минут на такси.
Когда Анна вошла в квартиру, Елена молча обняла её.
Налила чай.
Не задавала вопросов.
Просто была рядом.
Ночь прошла тяжело.
Телефон звонил без передышки.
Игорь.
Тамара Николаевна.
Оксана.
Анна перевела телефон в беззвучный режим.
Читала сообщения. «Анна, вернись, пожалуйста.
Я всё понял.» «Доченька, прости меня, старую.
Я не хотела тебя обидеть.» «Ты разрушаешь семью.
Подумай об Игоре.» Она не отвечала.
Лежала в темноте, глядя в потолок.
Вспоминала, как три года назад с Игорем выбирали обои для этой спальни.
Как смеялись.
Как она верила, что это навсегда.
Утром пришло сообщение от адвоката: «Документы приняты.
Первое заседание через три недели.
Готовьтесь к возможному давлению со стороны супруга.» Анна встала, сделала себе кофе.
Елена уже ушла на работу, оставив записку: «Ты молодец.
Я к восьми буду дома.» День прошёл в тишине.
Анна работала удалённо, отвечала на письма, старалась не думать.
Но вечером позвонил Игорь.
Она взяла трубку. – Анна… я был неправ.
Давай встретимся.
Только мы.
Без мамы.
Без Оксаны.
Я хочу услышать тебя.
Она согласилась.
Встретились в небольшом кафе недалеко от её работы.
Игорь появился первым.
Выглядел плохо – небритый, глаза были красными.
Они сели за столик у окна.
Заказали кофе.
Молчали. – Я поговорил с мамой, – наконец начал он. – Она… она готова вернуть всё, что брала.
Частями.
Оксана тоже.
Мы составим график.
Только не разводись.
Пожалуйста.
Анна смотрела на него.
На руки, которые когда-то крепко держали её.
На губы, что шептали «люблю». – Игорёк… дело не в деньгах.
Уже нет.
Дело в том, что я перестала верить.
Не верю, что если завтра у меня возникнет проблема – ты встанешь на мою сторону.
А не на их.
Он опустил голову. – Я встану.
Клянусь.
Просто… я привык.
С детства привык, что мама всегда права.
Что нужно помогать.
Я не замечал, как тебе было тяжело. – А теперь увидел? – Да.
Теперь увидел.
Дай мне шанс исправить.
Она молчала долго.
Кофе остывал. – Я дам тебе шанс, – наконец сказала. – Но не на брак.
На то, чтобы мы разошлись достойно.
Без войны.
Без судеб по имуществу.
Ты подпишешь, что претензий не имеешь.
И мы разойдёмся.
Игорь поднял глаза.
В них читалась настоящая боль. – Ты серьёзно?
После всего? – После всего, – кивнула она. – Я больше не могу быть твоей страховкой.
И твоей совестью.
И твоей мамой.
Я хочу быть собой.
Просто Анной.
Он откинулся на спинку стула.
Руки дрожали, когда он взял чашку. – Мама не переживёт.
Она уже собирается в больницу.
Говорит – сердце.
Анна почувствовала укол вины.
Старый, привычный.
Но теперь она умела его заглушать. – Я сожалею.
Но это её выбор.
Как и мой – жить дальше.
Они расстались у кафе.
Игорь пошёл в одну сторону, она – в другую.
Вечером пришло сообщение от Оксаны: «Мама в реанимации.
Давление под 200.
Если что-то случится – это на твоей совести.» Анна прочитала.
Закрыла глаза.
Потом набрала номер адвоката. – Завтра нужно подготовить ходатайство о временном проживании отдельно.
А также о запрете приближения, если давление не спадёт.
Адвокат ответил спокойно: – Понял.
Приезжайте к десяти.
И Анна… держитесь.
Такие истории редко заканчиваются мирно.
Ночь она провела без сна.
Утром поехала к адвокату.
Когда вернулась, на пороге квартиры Елены стоял Игорь.
С букетом.
С красными глазами. – Анна… мама дома.
Она просила передать: прощает тебя.
И просит только об одном – поговорить.
Последний раз.
Все вместе.
Сегодня вечером.
У нас дома.
Без криков.
Просто поговорить.
Она стояла, держа ключи в руке.
Ветер трепал волосы.
Где-то вдали гудела машина. – Хорошо, – наконец сказала она. – Приду.
В семь.
Игорь кивнул.
Сквозь силу улыбнулся. – Спасибо.
Я верю, что у нас ещё есть шанс… Он не договорил.
Повернулся и ушёл.
Анна вошла в квартиру.
Закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
И осознала: этот вечер станет последним, когда они все соберутся вместе.
Потому что после него уже ничего не будет прежним.
Она достала телефон.
Открыла заметки.
Там был список – все переводы, даты, суммы.
Добавила сегодняшнюю дату.
И дописала в конце: «Последний разговор.» Затем села за стол и стала ждать семи часов.
Сердце билось ровно.
Страха не испытывала.
Только усталость и тихое, странное предчувствие: сегодня всё наконец закончится.
Или начнётся по-настоящему.
В семь часов вечера Анна поднялась на знакомый этаж.
Лифт остановился с привычным мягким толчком, и она вышла в коридор, где всё было как всегда: коврик у двери, табличка с их фамилией, приглушённый свет лампы над головой.
