– Ты всерьёз? – выговорил Игорь с трудом.
В комнате воцарилась такая гробовая тишина, что можно было услышать, как настенные часы над телевизором тихо тикают.
Тамара Николаевна, свекровь, застыла с чашкой чая в руке, её губы чуть приоткрылись, но слова не появлялись.
Игорь, её муж, смотрел на Анну так, будто она только что заговорила на незнакомом языке.
Оксана, сестра Игоря, сидела на краю дивана, нервно щипая край скатерти, а её взгляд метался с одного лица на другое.
Анна стояла у окна, крепко сжимая в руках папку с документами, которую только что извлекла из сумки.
Её сердце билось так сильно, что казалось, оно сейчас выскочит из горла, но голос оставался ровным.
Она давно повторяла эти слова про себя – по ночам, когда не могла уснуть, в машине по пути домой с работы, даже в очереди в магазине.
И вот они прозвучали.
Громко.
Окончательно.
Она повернулась к нему лицом.
В комнате стояла духота, хотя окно было слегка приоткрыто, и лёгкий ветерок колыхал занавески.
За окном слышался привычный шум одесского двора: дети шумно играли на площадке, где-то сигналил автомобиль.
Жизнь продолжалась, а здесь, в их трёхкомнатной квартире на девятом этаже, всё только что изменилось. – Абсолютно серьёзно, Игорь, – произнесла она тихо, но твёрдо. – Я больше не могу.
И не хочу.
Тамара Николаевна резко поставила чашку на стол, отчего чай пролился. – Доченька, что ты говоришь? – начала она привычным слегка дрожащим голосом, который всегда вызывал жалость. – Мы же одна семья.
Я всегда говорила, что Аннушка у нас золотая, всё понимает… – Понимала, – перебила Анна. – Понимала и помогала.
Годами.
Но теперь – хватит.
Оксана покашляла и опустила взгляд. – Анна, ты же знаешь, что я обязательно верну… со временем.
Просто сейчас у меня проект застопорился, а кредит… Анна посмотрела на неё и внезапно ощутила такую усталость, что даже злость отступила.
Сколько раз она слышала эти «со временем», «просто сейчас», «ты же понимаешь»?
Она села в кресло напротив.
Ноги вдруг стали ватными.
Папка с документами лежала на коленях, словно защитный щит.
В ней были копии заявлений, банковские выписки, расчёты – всё то, что она собирала последние месяцы, когда поняла: настало время.
Чтобы объяснить, почему она дошла до этого момента, нужно было вернуться назад.
Начать с того дня, когда всё только начиналось – тихо, почти незаметно.
Три года назад они с Игорем только что въехали в эту квартиру.
Анна тогда работала в крупной фирме, получала хорошую зарплату, а Игорь занимался своим небольшим бизнесом – поставками оборудования.
Квартира была оформлена на неё: она вложила свои накопления и оформила ипотеку до свадьбы.
Игорь сказал тогда: «Пусть оформлено на тебя, так надёжнее, ты у меня хозяйственная».
Она улыбнулась, поцеловала его и не придала этому значения.
Первая просьба появилась через полгода после свадьбы.
Тамара Николаевна позвонила вечером, когда Анна готовила ужин. – Аннушка, солнышко, – голос был мягким, почти ласковым. – У меня тут с трубами проблема, вся кухня затоплена.
Мастер говорит, что нужно менять стояк, а это стоит минимум тысячу двести.
Игорёк сказал, что вы поможете, вы же теперь одна семья… Игорь стоял рядом, мыл посуду и кивал, не глядя на жену. – Мам, конечно, поможем, – громко произнёс он, чтобы она услышала. – Анна не против, правда?
Анна замерла с ножом в руке.
Тысяча двести тысяч – почти вся их заначка на отпуск.
Но она взглянула на мужа, увидела в его глазах привычную смесь любви и бессилия перед матерью и… согласилась. – Хорошо, Тамара Николаевна.
Переводите реквизиты.
Деньги были переведены на следующий день.
Через неделю Тамара Николаевна приехала с большим тортом и слезами благодарности. – Ты теперь как родная дочь, – обнимала она Анну. – Без тебя я бы пропала.
Анна улыбалась, ощущая тепло.
Тогда ещё чувствовала.
Потом были и другие просьбы.
Зимой Оксана попросила «одолжить» на новый телефон – старый разбился, а без него никак, работа в салоне красоты, клиенты пишут.
Пятьдесят тысяч. «Верну с первой зарплаты».
Не вернула.
Игорь сказал: «Оксана – сестра, что ты, она же старается».
Потом Тамара Николаевна – ремонт в ванной.
Потом вновь Оксана – на курсы повышения квалификации.
Потом опять свекровь – «накопился долг по коммуналке, неудобно перед соседями».
Каждый раз Анна соглашалась.
Не потому, что была богатой – зарплата уходила на ипотеку, продукты, повседневные расходы.
Просто потому, что любила Игоря.
А он каждый раз обнимал её после и шептал: «Спасибо, родная.
Ты у меня самая понимающая».
Она верила.
До определённого момента.
Поворот наступил год назад.
Тамара Николаевна попала в больницу с гипертоническим кризом.
Лечение, анализы, дорогие лекарства.
Сумма оказалась под двести тысяч.
Анна только что закрыла очередной платёж по ипотеке и осталась почти без средств. – Игорёк, давай подумаем, – сказала она вечером, когда они ложились спать. – У нас же собственный кредит.
Может, взять кредит на маму?
Или пусть Оксана поможет, она тоже работает.
Игорь повернулся к ней лицом.
В темноте его глаза блестели. – Анна, ну что ты?
Это моя мама.
Она одна меня растила.
Если мы сейчас откажемся – она подумает, что мы её бросили.
Ты же знаешь, как она переживает.
Анна молчала.
В груди что-то сжалось. – Ладно, – сказала она наконец. – Переведу.
Но в тот момент впервые внутри что-то сломалось.
Не злость.
Усталость.
И лёгкое, почти незаметное раздражение на мужа.
Дальше – больше.
Оксана заняла сто пятьдесят тысяч на открытие собственного маникюрного кабинета.
Обещала вернуть через три месяца.
Прошло полгода – тишина.
Когда Анна осторожно напомнила, Оксана расплакалась по телефону: – Анна, ты не представляешь, как мне тяжело!
Клиентов мало, аренда съедает всё… Ты же замужем, у тебя есть муж, а я одна… Игорь, услышав разговор, потом сказал жене: – Не дави на неё.
Она старается.
Ты видишь, какая она чувствительная.
Анна кивнула.
А вечером, когда Игорь уснул, долго сидела на кухне с чашкой остывшего чая и подсчитывала в уме.
За три года они «помогли» семье мужа почти на восемьсот тысяч гривен.
Ни копейки не вернулось.
Их собственная заначка на ремонт и отпуск таяла.
Она начала вести записи.
Тихо, для себя.
Выписки из банка, переводы.
Не чтобы предъявить – просто чтобы разобраться: это нормально или нет?
Зимой этого года Тамара Николаевна пришла в гости с очередной проблемой.
Села за стол, сложила руки на коленях и посмотрела на Анну тем самым взглядом – смесью любви и ожидания. – Аннушка, у меня проблема.
Два года назад я взяла кредит на ремонт квартиры, помнишь?
Теперь банк требует досрочно погасить долг из-за просрочки.
Сто восемьдесят тысяч.
Если не заплатить до конца месяца – суд, приставы… Я же пенсионерка, куда мне?
Игорь сидел рядом, молча.
Только пальцы постукивали по столу.
Анна почувствовала, как внутри всё кипит.
Но сдержалась. – Тамара Николаевна, мы сами в долгах.
Ипотека, машина в кредите.
Может, что-то из вашего продадим?
Или Оксана поможет?
Свекровь взмахнула руками. – Продать?
Что же продать?
У меня и так одна комната!
Оксана сама едва сводит концы с концами.
Анна, ты всегда помогала… Неужели теперь, когда мне действительно плохо, откажешь?
Игорь наконец заговорил: – Анна, давай поможем.
Последний раз.
Обещаю.
Она посмотрела на него.
В его глазах читалась та же беспомощность, что и всегда.
И вдруг ей стало ясно: для него это не «помощь».
Это обычное дело.
Являясь частью его семьи, её деньги тоже считаются общими. – Нет, – тихо сказала она. – В этот раз – нет.
Тишина стала оглушающей.
Тамара Николаевна заплакала.
Игорь побледнел.
Оксана, тоже присутствовавшая в тот вечер, начала что-то говорить про «эгоизм» и «чужих людей».
Анна поднялась и ушла в спальню.
Закрыла дверь.
Села на кровать и впервые за всё это время позволила себе расплакаться.
Не от обиды.
От осознания.
На следующий день Игорь пришёл домой рано.
Сел напротив неё на кухне. – Анна, что с тобой происходит?
Мама в истерике.
Говорит, что ты её ненавидишь. – Я не ненавижу, Игорёк.
Я просто устала быть банкоматом.
Он нахмурился. – Банкоматом?
Ты серьёзно?
Это моя мама.
Моя сестра.
Они – наша семья.
Ты что, не считаешь их своими?
Слова ударили по ней.
Она долго молчала, подбирая ответ. – Считала.
Но семья – это когда все помогают.
А не только я. – Ты же знаешь, у них нет возможности.
Мама на пенсии, Оксана тяжело одной.
А у тебя хорошая зарплата.
Мы же вместе. – Вместе? – Анна встретила его взгляд. – Игорёк, квартира моя.
Ипотека на мне.
Машина тоже на мне.
А деньги уходят твоим родным.
И ты даже не спрашиваешь меня.
Просто говоришь: «давай поможем».
Он отвёл глаза. – Потому что я думал, что ты понимаешь. – Я понимаю, – сказала она. – Понимаю, что для тебя я – страховка.
На случай, если у твоей семьи возникнут проблемы.
Игорь встал.
Лицо покраснело. – Если ты так считаешь – тогда я не знаю, зачем мы вообще вместе.
Он ушёл в другую комнату.
А Анна осталась сидеть.
И в тот вечер впервые открыла сайт юридической консультации.
Просто посмотреть.
Просто почитать.
Потом последовали новые разговоры.
Новые просьбы.
Новые слёзы Тамары Николаевны по телефону.
Новые обвинения Оксаны: «Ты всегда была холодной, Анна.
Мы же приняли тебя как родную».
Игорь каждый раз становился на их сторону.
Не грубо.
Мягко.
С упрёком в голосе: «Почему ты такая жёсткая?
Они же не чужие».
Анна молчала.
Копила в себе.
Вела тихий учёт.
И в какой-то момент осознала: она больше не желает молчать.
