Этажерку я вернула туда, где она стояла раньше, а велотренажер оттащила к стене, чтобы он хотя бы не торчал посреди комнаты. Станислав надулся, всем своим видом показывая обиду, но на этот раз промолчал.
Спустя пару недель он притащил домой Антона, своего давнего приятеля. И сразу было ясно: это не обычный визит на чай.
— У Антона ремонт, — объявил муж таким тоном, будто уже все решено. — Ему нужно пожить где-то какое-то время.
Меня никто ни о чем не спросил. Станислав просто поставил перед фактом: Антон теперь будет у нас «временно». А это слово, как я уже знала, в его исполнении могло растянуться на неопределенный срок.
Поселили Антона в комнате, где раньше отец работал. Там до сих пор стоял его письменный стол, за которым он когда-то выводил аккуратные чертежи для завода. На подоконнике пылилась мамина ваза, а со стены на все это смотрела фотография моих родителей.
Когда Антон привез сумки, я все же отвела мужа в сторону и тихо сказала:
— Стас, вообще-то такие вещи принято обсуждать. Ты мог хотя бы спросить мое мнение.
— А что тут обсуждать? — он даже удивился. — Комната пустует, человеку деваться некуда. Я здесь хозяин, значит, мне и решать.
Вот оно как. Оказывается, он хозяин. Словно эту квартиру ему лично вручили вместе с документами, ленточкой и торжественной речью.
Я не удержалась:
— Стас, а я тогда, по-твоему, кто в этой квартире?
— Ну как кто? — он снисходительно усмехнулся. — Хозяюшка моя.
— Ясно, — протянула я, глядя ему прямо в глаза. — А я-то думала, что уже числюсь обслуживающим персоналом.
Станислав только отмахнулся и вместе с Антоном удалился на кухню — отмечать его «заселение».
На следующий день я рассказала об этом коллеге. Она выслушала и уточнила:
— Подожди, квартира ведь родительская?
— Да.
— А по бумагам на ком?
— На папе.
— Тогда поговори с отцом, — сказала она. — Пусть он объяснит твоему мужу, где заканчиваются его фантазии и начинаются чужие права.
Я поблагодарила ее, хотя сама не была уверена, что готова втягивать родителей в наши разборки.
Антон, как и следовало ожидать, задержался. Вечерами они со Станиславом смотрели футбол, громко спорили, смеялись, а на кухне после них оставались пустые пивные бутылки. Я возвращалась с работы и видела одну и ту же картину: два довольных мужчины за столом и раковину, забитую грязной посудой.
Ко всему прочему Антон взял за привычку курить на балконе, не закрывая дверь. Табачный запах расползался по всей квартире и въедался в шторы, мебель, одежду.
Когда я наконец сделала ему замечание, он уставился на меня с искренним недоумением:
— А что такого? Стас же разрешил!
— А я не разрешала, — сорвалась я, уже не пытаясь говорить спокойно.