Стул с резким скрипом отлетел назад, чашка дрогнула на блюдце, и горячий чай едва не выплеснулся на стол.
— Ты что натворила, гадина?! — завопила Марина, ткнув пальцем в разложенные бумаги. — Ты украла деньги у моей дочери! Игорь нам обещал!
— Игорь вообще мастер обещать, — Ольга даже не изменилась в лице. — Особенно когда речь идет не о его деньгах. Очень удобно раздавать то, что заработал другой человек. Я эти средства копила не для того, чтобы оплачивать чужие рестораны, платья и показуху людям, которые даже простого «спасибо» из себя выдавить не могут. Я вложила их туда, куда и собиралась, — в свою жизнь.
Игорь сидел бледный, словно с него разом сошла вся краска. Только теперь до него по-настоящему дошло, что произошло. Его не просто поставили на место — его прилюдно лишили роли великодушного спасителя, которой он так гордился перед родней.
— Ты… ты не имела никакого права! — выдавил он хрипло и ударил кулаком по столешнице. Посуда жалобно звякнула. — Это наши общие деньги! Совместно нажитые! Я в суд подам! Я расторгну эти договоры!
— Подавай, — спокойно кивнула Ольга. — Только любой грамотный юрист объяснит тебе, что покупка оборудования для работы одним из супругов — вполне законная сделка. Я не подарила эти деньги маме, не спустила их в казино и не спрятала под матрас. Я приобрела имущество, которое остается в семье. Ты же сам столько раз повторял: бюджет у нас общий, какая разница, куда его тратить?
Марина схватилась за грудь и пошатнулась, изображая, будто вот-вот упадет в обморок.
— Господи, с кем мой брат связался! Змея, а не женщина! Игорь, делай что хочешь: бери кредит, продавай машину, хоть почку закладывай, но завтра деньги должны быть! Я людям слово дала! Приглашения уже разосланы! Что я теперь гостям скажу? Как мне им в глаза смотреть?!
Кристина разрыдалась громко, напоказ, размазывая тушь по щекам черными разводами.
— Моя свадьба уничтожена! Я вас всех ненавижу!
Она метнулась в прихожую, схватила куртку и вылетела из квартиры, так хлопнув дверью, что в коридоре задрожали стекла. Марина бросила на Ольгу взгляд, полный такой злобы, будто пыталась испепелить ее на месте, и поспешила следом за дочерью.
В кухне остались только Ольга и Игорь.
Он дышал тяжело, прерывисто, грудь у него ходила ходуном. От прежней самоуверенности, ленивой важности и хозяйского тона не осталось ничего. Перед ней сидел растерянный мужчина, которому внезапно пришлось отвечать за собственные обещания.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? — процедил он, почти не разжимая зубов. — Ты меня перед всей семьей опозорила. Марина теперь мне жизни не даст.
— Ты сам себя опозорил, — холодно ответила Ольга, поднимаясь из-за стола и аккуратно собирая документы обратно в папку. — В тот момент, когда решил распоряжаться тем, что тебе не принадлежит. Ты хотел выглядеть щедрым братом и заботливым дядей за мой счет. Не получилось. Теперь разбирайся сам.
— Да как ты смеешь… — Игорь дернулся к ней, но остановился, наткнувшись на ее спокойный, ледяной взгляд.
— Смею, — отрезала она. — И больше не собираюсь обслуживать твое самолюбие. Хочешь — бери кредиты под бешеные проценты. Хочешь — продавай свою ненаглядную машину и оплачивай им банкет. Мне все равно. Завтра я перевезу вещи в цех. Там есть небольшая комната для отдыха, вода проведена, отопление тоже. Первое время поживу там. А потом подам на развод. С человеком, который готов растоптать мои мечты ради понтов перед родственниками, я оставаться не намерена.
Ольга не стала ждать, что он ответит. Она вышла из кухни, прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа большую спортивную сумку и начала спокойно, без суеты складывать туда одежду. Движения были точными, почти механическими: футболки, джинсы, белье, документы, зарядка для телефона.
Игорь не пошел за ней и не попытался остановить. Он так и остался сидеть за кухонным столом, сжав голову руками. Из комнаты было слышно, как на столе снова и снова вибрирует его телефон — Марина звонила без остановки.
Следующие недели для Ольги слились в один длинный, насыщенный до предела день. Она взяла отпуск за свой счет, чтобы полностью заняться будущей кондитерской. В новое помещение привезли тяжелое, блестящее оборудование. Грузчики с трудом заносили его внутрь, ругались вполголоса, разворачивали массивные корпуса в узких проемах. Электрики подключали мощную печь, проверяли проводку, щелкали автоматами.
Ольга работала рядом со всеми. Она сама отмывала кафельные стены, соскребала с пола следы старой краски, расставляла стеллажи, раскладывала формы, миски, лопатки и противни. Потом поехала к оптовикам и закупила первые партии муки, сахара, шоколада, сливочного масла, ванили и упаковки.
Процесс развода тоже был запущен. Игорь сначала пытался шуметь, угрожал разделом оборудования, говорил о судах и принципах. Но его запал быстро угас, когда адвокат Ольги спокойно разложил перед ним возможные последствия: долгие тяжбы, госпошлины, экспертизы, расходы на юристов и весьма туманные перспективы.
К тому же у Игоря появились куда более неприятные заботы. Чтобы не выглядеть окончательным ничтожеством в глазах сестры и не сорвать уже объявленную свадьбу Кристины, ему пришлось взять огромный потребительский кредит под грабительский процент. Денег едва хватило на ресторан и платье. А выплачивать этот долг ему предстояло еще пять лет.
В пятницу вечером, ровно через месяц после того скандала на кухне, Ольга стояла посреди своего нового цеха. В воздухе держался запах свежей краски, чистого металла и едва уловимый сладкий аромат ванили.
Она медленно подошла к итальянской печи, сверкающей полированной сталью, провела ладонью по гладкой панели управления и нажала кнопку запуска.
Внутри мягко вспыхнул свет. Через секунду низко и уверенно загудели вентиляторы, разгоняя жар по пустым пока противням.
Ольга стояла и слушала этот ровный гул.
Для нее он звучал лучше любых обещаний. Это был звук ее свободы — свободы, купленной на те самые деньги, которые Игорь так легкомысленно собирался раздать другим. Только теперь за свое тщеславие он расплачивался сам, один на один с банком, а она впервые за долгое время смотрела вперед без страха.