«Шестьсот тысяч. Мои шестьсот тысяч гривен. Каждая купюра — из бессонных вечеров, из отказов себе в мелочах, из работы через силу. Деньги, которые я собирала по капле и держала под надёжной защитой банка. А теперь они будто перестали быть моими».
Марина застыла посреди кухни, крепко сжимая телефон с открытым банковским приложением. Она смотрела на экран и никак не могла принять увиденное. Ещё утром на счёте высвечивалась внушительная шестизначная сумма, а сейчас там стоял ноль.
Обычный ноль. Ровный, холодный, почти насмешливый.
Она обновила страницу. Потом снова. И ещё раз, уже машинально, хотя внутри всё давно оборвалось. Цифры не вернулись. Деньги исчезли. Те самые шестьсот тысяч гривен, которые тётя Лидия оставила ей по завещанию три месяца назад, больше не числились на её счёте.
Марина медленно опустилась на табурет и уставилась перед собой. На стене висел календарь с котятами — новогодний «подарок» от свекрови. Галина Ивановна вообще любила вручать вещи, от которых не было никакой пользы: магнитики, полотенца с надписями вроде «Лучшей хозяйке», дешёвые календарики. И каждый раз это выглядело как прозрачный намёк: место невестки — у плиты, между мойкой и кастрюлями.
Перевод был сделан сегодня в 14:37. В это время Марина находилась на работе и проверяла квартальные отчёты клиента. Значит, кто-то, знавший пароль и имевший доступ к её телефону, спокойно вошёл в приложение и отправил все деньги на чужой счёт.
Кто-то.
Хотя Марина и без подсказок понимала, кто именно скрывается за этим словом.
Андрей появился дома около половины восьмого. Дверь он открыл непривычно тихо, почти крадучись. Это сразу насторожило: обычно муж с грохотом сбрасывал обувь в прихожей и ещё с порога спрашивал:
— Марин, ужин готов?
Но сегодня он не шумел. Сегодня он будто пытался стать незаметным.
— Андрей, — произнесла она спокойным, слишком ровным голосом. — Сядь.
Он остановился на пороге кухни. Его глаза скользнули к телефону, лежавшему на столе экраном вверх. Марина заметила, как у него дрогнул кадык. Андрей сглотнул — так сглатывают люди, которых застали на месте преступления.
— Что-то случилось? — спросил он с напускной лёгкостью, в которую не поверил бы даже ребёнок.
— Это ты перевёл деньги с моего счёта?
Тишина повисла на три секунды. И этих трёх секунд Марине хватило, чтобы окончательно убедиться: да, это был он.
— Ну… Марин, ты только выслушай, — Андрей сел напротив и начал тереть ладони о колени. Этот жест выдавал его всегда, когда он лгал или пытался выкрутиться. — Мама днём звонила. У Оксаны снова неприятности с бизнесом. Кредиторы давят, сроки горят. Деньги нужны были срочно, прямо сегодня. Я тебе звонил, но ты не отвечала, была занята.
— Ты не смог до меня дозвониться, — медленно повторила Марина. — Поэтому взял мой телефон, который я оставила дома на зарядке, открыл банковское приложение, ввёл мой пароль и отправил шестьсот тысяч гривен своей сестре?
— Не сестре, а маме, — поправил Андрей так, будто это хоть что-то меняло. — Мама уже сама решит, кому и сколько передать.
Марина прикрыла глаза.
Семь лет. Целых семь лет она прожила рядом с этим человеком. Семь лет пыталась строить то, что по наивности называла семьёй. Только теперь стало очевидно: настоящая семья у Андрея была в другом месте — в трёхкомнатной квартире Галины Ивановны на другом конце города.
Галина Ивановна Жукова. В прошлом заведующая районной библиотекой, а в настоящем — бессменная управляющая жизнью собственного сына. Она всё знала лучше других, во всём разбиралась и всё держала под контролем. Стоило ей появиться рядом, как Андрей мгновенно превращался из взрослого тридцатипятилетнего мужчины в послушного мальчика, который боится материнского недовольства.
В жизни Марины свекровь появилась ровно через неделю после того дня, когда Андрей решил представить её своей матери.