Звонок от мастера настиг меня в купе скоростного «Интерсити+», когда за стеклом уже тянулись серые осенние окраины Харькова. В этот момент я как раз мысленно раскладывала по полочкам схемы мультимодальных перевозок. По профессии я инженер-логист, а значит, привыкла держать под контролем всё: от движения рефрижератора с замороженной рыбой где-нибудь в Карпатах до того, сколько скрепок лежит в органайзере у младшего менеджера. Моя жизнь была отлажена, словно идеальная система кросс-докинга: ничего не зависало без причины, каждая операция выполнялась в нужное время, каждая мелочь имела своё место.
Именно поэтому растерянный, почти виноватый бас Анатолия в трубке прозвучал для меня особенно странно.
— Наталья Сергеевна, добрый день. Тут, в общем, ситуация… Мы в гостиной итальянские обои почти сняли, а под ними штукатурка начала сыпаться. Встроенные стеллажи я наполовину разобрал, как мне сказали. Будем стену армировать сеткой или просто выведем под пластиковые панели? И ещё по смете вопрос: Валентина Игоревна велела аванс за демонтаж у вас запросить. Переведёте на карту пятнадцать тысяч гривен?
Я медленно опустила крышку ноутбука. Таблица с цифрами исчезла с экрана, зато в голове тут же включился другой счётчик — куда более холодный и беспощадный.
— Анатолий, — сказала я тем ровным, низким тоном, после которого мои сотрудники обычно начинали срочно сверять накладные и маршруты. — Будьте добры, напомните мне, какой именно объём работ мы с вами зафиксировали в договоре позавчера?
— Э-э… — он замялся. По дыханию было понятно: человек тяжело вздохнул и, вероятно, почесал затылок ручкой шпателя. — Восстановление декоративной штукатурки в прихожей. Полтора квадратных метра. Там, где вас соседи сверху залили на прошлой неделе.
— Совершенно верно. А теперь объясните мне, пожалуйста, с точки зрения элементарной логики и законов физики, каким образом полтора метра мокрой штукатурки в прихожей превратились в демонтаж встроенной дубовой мебели в моей гостиной?
На линии повисла плотная пауза. Где-то вдалеке протяжно прогудел встречный поезд.
— Так это ваша мама… ну, свекровь, Валентина Игоревна, — наконец выдавил Анатолий. — Она утром ключи принесла, чтобы я попал в квартиру. Сказала, что вы решили устроить мужу большой сюрприз к возвращению из командировки. Приказала снимать в гостиной «эти мрачные зелёные обои» и разбирать книжные полки, потому что, цитирую, «мужчине нужен воздух, а не пыльная библиотека». Я ещё предложил вам позвонить, но она так уверенно распоряжалась… Сказала: «Я тут за хозяйство отвечаю, начинайте, с Наташей всё согласовано».
Моя квартира, купленная ещё до брака. Мой ремонт, выстраданный, рассчитанный буквально до миллиметра. Мои изумрудные обои с плотным тиснением, которые я два месяца ждала из Милана, потому что партия застряла на таможне из-за каких-то фитосанитарных документов. Мои дубовые стеллажи, сделанные на заказ под тяжёлую коллекцию винила и альбомы по искусству.
— Анатолий, включите видеосвязь, — произнесла я уже командным голосом, чувствуя, как внутри поднимается ледяная, концентрированная ярость.
Экран телефона дрогнул и ожил. Вместо привычной уютной гостиной, где мы с Максимом по субботам любили пить кофе, передо мной возникло нечто, похожее на филиал строительной свалки. Половина стены зияла голым серым бетоном. На паркетной доске, кое-как прикрытой газетами, валялись обрывки дорогого итальянского покрытия. Мой прекрасный стеллаж был изуродован: полки вырвали грубо, с кусками крепежа, а книги беспомощными перекошенными стопками теснились в углу возле батареи.
Посреди этого разгрома стояла Валентина Игоревна — уверенная, монументальная, как полководец на только что захваченной территории. На голове у неё, как всегда, красовался бордовый берет, хотя в квартире было не меньше двадцати трёх градусов тепла. В руке она держала жёлтую строительную рулетку. Всю жизнь Валентина Игоревна проработала заведующей складом в большом государственном НИИ, и привычка выдавать хозяйственное мыло по ведомости, распределять швабры и командовать инвентарём въелась в неё намертво. После выхода на пенсию она попыталась направить свой административный зуд на родственников, но со мной этот механизм сломался ещё в первый год брака. Видимо, теперь она решила зайти с фланга.
— Дайте ей телефон, — попросила я Анатолия.
Свекровь взяла аппарат. Её лицо расплылось в снисходительной, почти благостной улыбке человека, который только что одарил неразумных дикарей огнём.
— Наташенька! Ты только не переживай, у нас тут работа идёт полным ходом, даже график опережаем! Я решила взять организацию на себя. Вы вечно по уши в своих отчётах, а Максиму давно нужна нормальная светлая комната, а не этот твой женский будуар. Сделаем всё в современном минимализме. Беленько, чистенько. Как в хорошем санатории!
— Валентина Игоревна, — я выговаривала каждое слово медленно и отчётливо, не отводя взгляда от её торжествующих глаз на экране. — Вы сейчас находитесь в моей личной квартире. И в данный момент руководите преднамеренным уничтожением моего имущества.
Она только небрежно повела рукой, в которой была зажата рулетка.