— Слушайте сюда, молодые. Пока поживёте на кухне, раскладушку какую-нибудь купим. А спальню отдадим Денису. Племянник к нам перебирается, в автотранспортный техникум поступил. Не отправлять же домашнего ребёнка в общежитие, чтобы он там мучился!
Екатерина Сергеевна произнесла это таким тоном, будто вопрос уже давно решён и обсуждать тут нечего. Она расположилась за моим кухонным столом, неторопливо размешивая сахар в фарфоровой чашке. Ложечка негромко постукивала о стенки, но в тишине, которая внезапно повисла в комнате, этот звон казался почти оглушительным.
Я медленно положила на стол полотенце, которым только что вытирала чистую тарелку. Андрей, мой муж, в этот момент сделал глоток чая, поперхнулся и закашлялся так, что ему пришлось закрыть рот ладонью.
— Мам, подожди… — выдавил он, наконец отдышавшись. — Какой ещё Денис? И при чём тут наша спальня?
— Самый обычный Денис, сын твоей тёти Натальи, — спокойно пояснила свекровь и сделала маленький глоток горячего чая. — Наталья вчера звонила, вся в слезах. Парня приняли, а с жильём полный кошмар. Место в общежитии обещают только к концу сентября, да и страшно туда мальчика отпускать. Там ведь и тараканы, и клопы, и всякая шпана. А у вас квартира двухкомнатная, места хватает. Вы молодые, вам и на кухне будет даже романтично.
Я смотрела на Екатерину Сергеевну и ощущала, как внутри поднимается тяжёлое, вязкое раздражение. Эта светлая двухкомнатная квартира на окраине города досталась мне от бабушки. Три года я работала швеёй на фабрике детской одежды и откладывала буквально каждую гривну, чтобы сделать здесь ремонт. Старые обои я отдирала собственными руками, стены выравнивала сама, сбивая пальцы почти до крови. Андрей, тогда ещё просто мой парень, помогал стелить ламинат и собирать кухонный гарнитур. Тот самый гарнитур, на который сейчас Екатерина Сергеевна опиралась с таким видом, будто хозяйка здесь она.
Андрей трудился водителем на хлебозаводе. Богатыми мы никогда не были: жили скромно, считали расходы, дотягивали от зарплаты до зарплаты и изредка позволяли себе в выходной сходить в кино. Но эта квартира была нашим укрытием. Нашим маленьким островом спокойствия. Моим домом.
— Екатерина Сергеевна, — произнесла я как можно ровнее, хотя внутри всё уже дрожало от возмущения. — Возможно, я неправильно поняла. Вы сейчас предлагаете нам с мужем переселиться из собственной спальни на кухню, чтобы освободить комнату для вашего племянника?
Свекровь шумно вздохнула и всем своим видом дала понять, что моя непонятливость её страшно утомляет.
— Марина, ну зачем ты сразу ощетинилась? Это же ненадолго! Ну, годик, может быть, пока он освоится, пока Наталья соберёт деньги ему на отдельную комнату. Мы ведь родственники. Семья должна помогать друг другу. Тем более детей у вас пока нет, зачем вам такая большая спальня? Будете спать здесь, на диванчике.
Она обвела взглядом мою кухню. Всего девять квадратных метров. В углу стоял небольшой диван, который я купила специально для того, чтобы можно было посидеть с книгой, пока в духовке печётся пирог. Узкий, жёсткий, больше декоративный, чем удобный. Вдвоём на нём не то что спать — даже нормально лечь было невозможно.
— Мам, это вообще какой-то абсурд, — наконец вмешался Андрей и отодвинул от себя чашку. — Мы не собираемся ночевать на кухне. И Денис у нас жить не будет. Это квартира, а не общежитие и не гостиница.
Лицо Екатерины Сергеевны мгновенно покрылось красными пятнами. Она работала старшим кассиром на железнодорожном вокзале и привыкла распоряжаться людьми. Там, за стеклом кассы, она чувствовала себя почти властительницей судеб: от неё зависело, поедет человек на нижней полке в плацкарте или будет всю дорогу трястись на верхней боковушке возле туалета. Эту же командную манеру она без всякого стеснения переносила и на домашних.
— Как это не будет?! — вспыхнула она и с размаху ударила ладонью по столу. — Я уже Наталье слово дала! Сказала ей: не переживай, сестра, Андрей с Мариной приютят парня, они люди хорошие! Вы что, хотите, чтобы родной племянник ночевал на вокзале?
— Пусть снимет койко-место, — резко ответила я. — Или комнату пополам с другими студентами. Екатерина Сергеевна, это моя квартира, и я не собираюсь превращать её в проходной двор или коммуналку.
— Твоя квартира? — свекровь прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то злое. — Ах, вот как ты заговорила! Когда за моего сына замуж выходила, тогда у нас была семья, да? А как родственнику помощь понадобилась, сразу вспомнила: «моя квартира»! Да если бы не мой Андрей, ты бы до сих пор среди голых стен сидела! Кто тебе проводку переделывал? Кто трубы ремонтировал?
— Андрей делал, — ответила я, стараясь не сорваться. — Мой муж. И за это я ему действительно очень благодарна.