Я отнеслась к этому спокойно: рассадка на свадьбе — занятие нервное, и лишние руки там действительно не помешали бы.
Примерно за месяц до торжества Галина Павловна позвонила мне и предложила заехать к ней после работы.
— Наталья, загляни сегодня на чай. Есть один вопрос, который надо обсудить.
Я по дороге купила небольшой торт и приехала.
На её кухонном столе уже всё было приготовлено: две чашки, конфеты в стеклянной вазочке и аккуратная папка с какими-то листами.
Сначала мы, как обычно, поговорили ни о чём: о погоде, о самочувствии, о соседях, которые уже третий месяц не могли закончить ремонт. Галина Павловна поддерживала разговор спокойно, даже ласково. А потом вдруг открыла папку и вынула распечатанную схему банкетного зала.
— Посмотри, — сказала она с видом человека, который проделал огромную работу. — Я всё распределила.
На листе были нарисованы шесть круглых столов. Один предназначался для молодых и самых близких, остальные — для друзей, дальних родственников и прочих гостей.
Я стала просматривать фамилии и имена.
Даниил. Юлия. Владимир. Родители Юлии. Галина Павловна.
Своё имя я обнаружила только за пятым столом.
Первой мыслью было: наверное, она просто что-то перепутала. Может, не туда перенесла фамилию, может, случайно сдвинула строки. Но Галина Павловна, будто заранее ждала моего вопроса, сразу дала понять, что никакой ошибки нет.
— Наталья, тебе там будет очень комфортно. Раиса Николаевна — замечательная собеседница, интереснейшая женщина.
— Подождите, — я подняла глаза от листа. — Почему мы с Владимиром сидим не вместе?
— Владимир — отец жениха, — невозмутимо ответила она. — Ему естественно быть рядом с сыном.
— А мать жениха, значит, рядом быть не должна?
Галина Павловна тяжело вздохнула, словно я нарочно усложняла очевидные вещи.
— Ты же почти не занималась подготовкой.
— Потому что Даниил сам попросил меня не вмешиваться.
— Но я, как видишь, нашла возможность помочь.
Я внимательно посмотрела на неё.
— То есть место за главным столом теперь нужно заслужить?
— Не надо переворачивать мои слова, — поджала губы она. — Я просто считаю, что рядом с молодыми должны находиться те, кто действительно их поддерживает.
— А я, по-вашему, не поддерживаю своего сына?
— Иногда ты слишком резко воспринимаешь его решения.
Я попросила назвать хотя бы один пример.
Галина Павловна тут же вспомнила прошлогодний случай, когда Даниил хотел уйти с работы, ещё не имея другого предложения.
— Ты тогда сказала ему не спешить, — напомнила она с укором.
— Он сам мне позвонил и спросил, что я думаю. Я сказала, что сначала нужно прикинуть, на сколько месяцев ему хватит сбережений.
— Вот именно! — оживилась свекровь. — Вместо того чтобы поддержать, ты начала считать.
Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.
— Галина Павловна, он инженер. Для него считать — нормальное состояние.
— Дело не в этом. Можно было просто сказать: «Сынок, я в тебя верю».
Я снова опустила взгляд на схему.
Обидно мне стало не потому, что меня посадили рядом с какой-то незнакомой женщиной. И не потому, что от пятого стола до молодожёнов пришлось бы пройти несколько шагов.
Обидно было другое: Галина Павловна пыталась выставить всё так, будто я недостаточно хорошая мать и поэтому не имею права сидеть рядом с собственным сыном в день его свадьбы.
— Пусть Даниил и Юлия сами решат, как будет правильно, — произнесла я ровно.
— Только не надо сейчас бежать к нему жаловаться, — сразу предупредила она. — У молодых и без того забот выше головы.
— Жаловаться я не собираюсь. Но участвовать в такой рассадке тоже не буду.
Я допила чай, поблагодарила за угощение и уехала.
Дома Владимир почти сразу понял, что у меня испорчено настроение.
— Что у вас там произошло? — спросил он. — Мама опять обсуждала холодец?
— Если бы. Она меня со свадьбы почти выселила.
Владимир посмотрел на меня с недоумением.
Я пересказала разговор и показала ему фотографию схемы, которую успела сделать перед тем, как уйти.
Он долго молча рассматривал экран телефона.
— Странно, — наконец сказал он.
— Очень глубокий анализ, — не удержалась я.
— Наташ, может, мама правда ошиблась?
— Володя, она минут десять объясняла мне, почему я не заслужила сидеть рядом с сыном. Это сложно назвать случайностью.
Он отложил телефон в сторону.
— Я с ней поговорю.
— Поговори. Только без большого семейного собрания. Сначала пусть Даниил сам увидит этот вариант.
Владимир кивнул, а потом неожиданно добавил:
— Кстати, я тоже не собираюсь сидеть без тебя.
Я повернулась к нему.
— Правда?
— Конечно. Мы ведь вместе идём на свадьбу.
Мне стало немного легче.
В последние годы мы с Владимиром часто цеплялись друг к другу из-за быта. То посуда, то покупки, то его привычка обещать одно, а делать другое. Иногда мне казалось, что ему проще промолчать и согласиться с матерью, чем спокойно объяснить ей, что она перегибает. Но на этот раз он явно не собирался притворяться, будто ничего особенного не случилось.
Вечером Владимир позвонил Галине Павловне.
Он ушёл разговаривать в другую комнату, но отдельные фразы всё равно долетали до меня.
— Мам, почему Наталья за пятым столом?.. Нет, я не спрашиваю, кто там будет сидеть. Я спрашиваю, почему она отдельно от меня… Мам, не надо решать за нас.
Когда он вернулся, лицо у него было уставшее.
— Она говорит, что ты всё не так поняла.
— Как неожиданно.
— Я сказал, что не хочу сидеть отдельно от жены. Она пообещала ещё раз подумать.
Я усмехнулась.
— Интересно, куда она теперь нас двоих отправит?
Владимир улыбнулся.
— Лишь бы не к кухне. Я и дома посуду мою достаточно часто.
Через пару дней позвонил Даниил.
— Мам, ты дома? Я ненадолго заеду.
Он приехал вечером, как раз когда я готовила ужин.
С порога было видно: разговор будет серьёзный. Обычно Даниил первым делом заглядывал в холодильник, потом поднимал крышки кастрюль и только после этого спрашивал, как у нас дела. В этот раз он даже к плите не подошёл.
— Мам, бабушка прислала нам рассадку. Ты её видела?
— Видела.
— Почему ты мне ничего не сказала?
Я выключила конфорку и повернулась к нему.
— Не хотела вас с Юлией дёргать. Решила, что вы сами разберётесь.
Даниил достал телефон и открыл тот самый файл.
— Мам, ты у неё за пятым столом. Между Раисой Николаевной и тётей Ольгой.
— Да, мне уже сообщили, что Раиса Николаевна — женщина исключительная.
Он невольно улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным.
— Я не про Раису Николаевну. Бабушка сказала, почему так сделала?
Я пересказала ему наш разговор.
Когда дошла до истории с увольнением, Даниил удивлённо поднял брови.
— Она это припомнила?
— Именно.
— Мам, я же тогда сам тебе позвонил. Сам спросил, стоит ли уходить без нового места.
— Я помню.
— И ты нормально ответила. Я потом ещё месяц спокойно доработал, пока не нашёл другую работу. Причём тут вообще свадьба?
Я пожала плечами.
— Видимо, бабушка решила, что я недостаточно восторженная мать.
Даниил немного помолчал, потом сказал твёрдо:
— Мам, я хочу, чтобы ты сидела рядом. И папа тоже. А бабушка тут ни при чём. Мы с Юлией сами решаем, кого куда посадить.
— Я не хочу, чтобы вы из-за меня ругались.
— Мы не будем ругаться. Просто сделаем так, как считаем правильным.
Он достал из рюкзака небольшой блокнот.
— Мы, кстати, уже кое-что поменяли. Вместо одного большого семейного стола будет отдельный стол на шесть человек: мы с Юлией и наши родители.
Я удивлённо посмотрела на него.
— А бабушки?
— Бабушки будут за соседним столом, вместе с родственниками.