Дмитрий помрачнел. В его взгляде мелькнуло такое раздражение, будто я не задала закономерный вопрос, а посмела нарушить какой-то заранее утверждённый порядок. Тот самый послушный мамин мальчик, которого я два года старательно не замечала, наконец перестал прятаться.
— Виктория, хватит драматизировать и раздувать скандал на пустом месте! — бросил он уже резче. — Мама всё нормально объяснила. Я мужчина, я буду больше зарабатывать, значит, и ответственности на мне больше. И вообще, это её условие. Она сказала: если ты не подпишешь, значит, тебе от меня нужны не отношения, а деньги и квартира. Тогда о какой свадьбе вообще может идти речь? Так что решай. Либо завтра мы сначала едем к нотариусу, потом в ДРАЦС, либо… я даже не знаю.
Он поднялся и ушёл на кухню, оставив меня одну — с этой синей папкой на коленях и с тяжёлым, почти физическим пониманием: мужчина, за которого я через четырнадцать часов должна была выйти замуж, вдруг стал для меня чужим человеком.
Ночь прошла без сна. Я сидела за кухонным столом, смотрела на свадебное платье, которое висело на двери, и чувствовала, как во мне медленно догорает что-то огромное и важное. Любовь. Доверие. Радостное ожидание завтрашнего дня. Всё это осыпалось серым пеплом. Родители, ни о чём не догадываясь, уже отдыхали в гостинице и, наверное, с волнением ждали торжества. От одной мысли о них мне становилось мучительно стыдно.
Утром Дмитрий держался так, будто ничего особенного не случилось. Спокойно надел праздничный костюм, долго и аккуратно завязывал галстук, потом появился передо мной с белоснежной улыбкой и чашкой кофе в руке.
— Викусь, давай собирайся. Нам пора выезжать. Сейчас быстро закроем этот вопрос у нотариуса — и сразу в ДРАЦС. Не превращай обычную формальность в трагедию.
Я послушно пошла переодеваться. Только выбрала не пышное свадебное платье, а строгий белый брючный костюм, который покупала для второго дня праздника. Внутри меня решение уже созрело, но я хотела досмотреть этот спектакль до финала.
Ровно в девять утра мы остановились возле нотариальной конторы. И тут меня ожидал новый сюрприз: у входа нас уже ждала Марина Сергеевна. Будущая свекровь выглядела как победительница, пришедшая принять капитуляцию: безупречная укладка, дорогой строгий костюм, папка с бумагами прижата к боку. Она явилась лично проконтролировать свою «сделку века».
— Доброе утро, мои дорогие! — пропела она приторно-мягким голосом, поцеловала Дмитрия в щёку, а меня окинула холодным оценивающим взглядом. — Виктория, ты сегодня очень хорошо выглядишь. Не волнуйся, мой нотариус всё оформит быстро. Поверь моему опыту, это делается исключительно ради вашего же спокойствия.
Мы вошли в просторный кабинет, обставленный массивной дубовой мебелью. За столом сидел пожилой нотариус в очках с толстыми стёклами. Он без особых эмоций разложил перед нами три экземпляра договора.
— Итак, стороны ознакомились с содержанием брачного договора? — ровным, почти уставшим голосом уточнил он. — Напоминаю: согласно Семейному кодексу Украины, брачный договор может регулировать только имущественные отношения супругов. Личные неимущественные вопросы — распределение домашних обязанностей, верность, умение готовить, порядок общения с детьми после развода — включать в него нельзя. Такие пункты не будут иметь юридической силы. Всё, что указано в документе, касается исключительно имущества, денежных обязательств, недвижимости и долгов.
— Да-да, нам всё это известно, — поспешно перебила его Марина Сергеевна, нависая у меня за плечом. — Нам как раз и нужно закрепить финансовую сторону. Чтобы каждый оставался при своём. Виктория, подписывай уже, не задерживай Дмитрия, у вас регистрация через полтора часа.
Я взяла ручку. Но прежде чем коснуться бумаги, подняла глаза на нотариуса.
— Скажите, пожалуйста, я верно понимаю пункт номер четыре? Если во время брака мой муж оформляет ипотеку на квартиру на своё имя, а я при этом становлюсь созаёмщиком или поручителем, потому что банк требует участия супруги, то при разводе квартира полностью остаётся Дмитрию?
Нотариус посмотрел на меня поверх очков, затем перевёл взгляд на заметно побледневшего Дмитрия.
— Да, вы поняли правильно. В соответствии с текстом этого договора собственником признаётся тот, на кого оформлен объект. Если квартира зарегистрирована на Дмитрия Владимировича, она принадлежит ему.
— Понятно, — так же спокойно произнесла я, слыша, как Марина Сергеевна всё нервнее постукивает по столешнице своим дорогим маникюром. — Тогда следующий вопрос. Пункт номер пять. Кредитные обязательства признаются общими. То есть если Дмитрий Владимирович возьмёт крупный кредит, например, на развитие бизнеса или покупку дорогостоящего оборудования для собственных нужд, а потом мы разведёмся, я должна буду выплатить половину долга? Даже если всё приобретённое имущество останется у него?
Нотариус тяжело вздохнул и коротко кивнул.
— Да. В такой редакции договор действительно серьёзно нарушает баланс интересов супругов. При судебном споре его можно было бы попытаться оспорить, поскольку он ставит одну из сторон в крайне неблагоприятное положение.