— Жена обязана помнить, где её место!
Артём гаркнул так резко, что чашка на столе тонко звякнула о блюдце.
Он навис над кухонным столом, вдавив большие пальцы в старую клеёнку. Лицо у него перекосилось, по щекам пошли багровые пятна.
— А мужнино место, выходит, возле чужого банковского счёта? — ровно спросила Марина и погасила экран телефона.
Дисплей потемнел, скрыв уведомление из банка о поступивших деньгах.
— Только карта моя, — добавила она после короткой паузы. — И средства на ней тоже мои.
— Мы вообще-то семья! — Артём вспыхнул ещё сильнее и отпрянул от стола. — У Дмитрия проблемы. Просрочки одна за другой, коллекторы уже матери телефон обрывают!
— Тогда пусть твой Дмитрий наконец устроится на работу.
— Он ищет!
— Уже третий год, как ищет.
Марина подтянула к себе чашку. В голове было на удивление спокойно и ясно. Ни страха, ни прежнего желания замять ссору, лишь бы не слышать очередной ор.
Полгода она работала почти без передышки. Выходила на дополнительные смены на складе, закрывала чужие недостачи, терпела усталость и боль в спине. И уж точно не для того, чтобы сорокалетний брат её мужа рассчитался за кредитную машину, которую сам же разбил, сев пьяным за руль.
Накануне Марине перечислили годовую премию.
Деньги были хорошие. Она давно собиралась заменить на даче два старых окна и заняться зубами — поставить импланты. Откладывала понемногу, экономила на себе.
А утром Артём случайно заметил всплывшее сообщение на её забытом телефоне. И почти сразу у него в голове родился благородный план спасения младшего брата.
— Марина, ты просто не понимаешь, — сменил он тон, пытаясь уже не давить криком, а разжалобить.
Голос стал мягче, тягучее, почти обиженным.
— Я старший брат. Я дал ему слово, что помогу.
— Ты дал слово — ты и выполняй.
— А чем я помогу? — Артём развёл руками. — Мне на заводе смены урезали!
— Вот именно, — Марина сделала небольшой глоток воды. — Поэтому ты решил распоряжаться моей зарплатой. Очень по-мужски.
Артём вытянулся, будто его ударили.
— Ты с кем так разговариваешь? С мужем?
Он снова шагнул к столу и навис над ней.
— Совсем голову потеряла из-за своей работы? Я сказал: переводишь деньги мне на счёт. Немедленно. Завтра Дмитрию надо внести платёж.
Марина посмотрела на него снизу вверх.
Перед ней стоял мужчина в спортивных штанах, который зарабатывал в два раза меньше неё, жил в её квартире, доставшейся ей от родителей, и за десять лет брака не смог даже кухонный кран починить без недельного скандала. Зато самомнения в нём было столько, будто он управлял крупным холдингом.
— Нет, — твёрдо произнесла она.
— Что значит — нет?
— Ровно то и значит.
Марина отодвинула стул.
— Твой брат не получит от меня ни гривны.
У Артёма дёрнулось плечо. Такой жёсткой реакции он явно не ждал. Обычно жена бурчала, спорила, но потом всё равно уступала — ради того самого «мира в семье», которым он так удобно прикрывался.
— Совсем от жадности с ума сошла, — выдавил он, прожигая её злым взглядом. — Эгоистка! Родным помочь жалко! У Дмитрия машину отберут!
— И пусть отбирают.
Марина поднялась из-за стола.
— Он на ней ни одного дня не работал, хотя вам всем рассказывал, что будет таксовать. Только мотался по гаражам с приятелями. Сам ввязался — сам и расплачивается.
— Не тебе решать, как он ездил! — Артём заорал так, что голос ударил в стены кухни. — Это мой брат!
Он резким движением сунул руку в карман и вытащил свой телефон.