— Мам, ты сейчас не шутишь? Снова всё по тому же кругу? — Алина с таким стуком опустила чашку на стол, что кофе выплеснулся на блюдце. — Мы же договорились: сегодня у нас мастер-класс по керамике. Я на это место два месяца охотилась!
Наталья Викторовна, её мать, даже не удостоила дочь взглядом. Она склонилась над кастрюлей с рассолом и действовала уверенно, быстро, привычно — словно занималась не засолкой огурцов, а выполняла ответственное поручение, от которого зависело что-то важное.
— А я, между прочим, рассчитывала, что в выходной дочь всё-таки зайдёт ко мне, — ровным голосом ответила она. — Такое количество не каждый день привозят. Игорь Сергеевич выручил, доставил целый мешок. Теперь надо всё закрыть, пока не испортилось.
Алина стиснула челюсти. Это мамино «надо» прозвучало для неё почти как приговор. Будто и её собственная жизнь была такой же банкой с огурцами: не успеешь вовремя закатать — всё пропадёт.
«Опять этот мешок. Опять срочно. Опять выходит, что я виновата только потому, что живу отдельно, но всё равно обязана мчаться сюда по первому зову», — раздражённо пронеслось у неё в голове.
— Мам, ну послушай… — голос Алины на секунду дрогнул. — Я ведь не говорю, что не помогу. Помогу. Только не сегодня. У меня тоже есть дела, свои планы. Давай перенесём на завтра, хорошо?
Наталья Викторовна наконец подняла на неё глаза. В её взгляде не было ярости — скорее усталость человека, который уже бесконечное число раз слышал одно и то же и заранее знал, чем всё закончится.
— Свои планы, — медленно повторила она, словно пробовала эти слова на вкус. — Интересно. И давно у тебя появилась эта отдельная жизнь? Вчера? Или позавчера? А раньше чьей она была?
— Моей она была всегда, мам. Просто ты постоянно ведёшь себя так, будто без твоего контроля я тут же пропаду.
— А может, и пропадёшь, — сухо бросила Наталья Викторовна. — В этих своих пещерах, занятиях непонятных и бог знает где ещё.
— Да не в пещеры мы идём, мам. Мы будем лепить. Из глины. Это совсем другое занятие.
— Глина… — мать скептически фыркнула. — Лучше бы ты к тёте Оксане зашла. Там Роман. Нормальный молодой человек, семья приличная, и в глине по выходным не вымазывается.
Алина на мгновение прикрыла глаза. Ну вот, началось. Снова Роман. Снова тётя Оксана. Снова эта «хорошая семья». Как будто существует какой-то список требований, по которому надо выбирать не только мужчину, но и собственную судьбу.
«Сколько можно? Мне уже двадцать шесть. Я руковожу отделом в агентстве. Я сама решаю, куда идти, с кем встречаться и как жить. Но стоит переступить порог этой кухни — и я опять девочка-подросток, которую нужно срочно спасать от её же выбора», — подумала она.
А вслух сказала лишь:
— Роман мне не нужен. У меня есть Артём. И сегодня я хочу провести время с ним.
Наталья Викторовна застыла. Ложка остановилась над кастрюлей, с её края медленно сорвалась капля рассола.
— Артём, значит, — протянула она так, будто имя было написано на чужом языке и требовало перевода. — И что он из себя представляет, этот твой Артём?
— Он архитектор. Работает в студии на набережной. Делает очень сильные проекты.
— Архитектор… — мать неодобрительно покачала головой. — И по пещерам вместе с тобой тоже ходит?
— Это было один раз! — не выдержала Алина. — И не «ходит по пещерам», а спелеотур. Там смысл вообще не в этом. Это про преодоление, про доверие, про команду и про то, что чувствуешь, когда снова выбираешься к свету.