Марина и Дмитрий стали мужем и женой пятнадцать лет назад. За эти годы у них родились двое детей: Кириллу, старшему, вот-вот должно было исполниться тринадцать, а Полиночке было девять. Дмитрий зарабатывал прилично, и Марина, по сути, могла бы спокойно сидеть дома. Но роль женщины, замкнутой только на кухне, уборке и уроках, её не устраивала. Поэтому она работала на полставки: и свои деньги, пусть небольшие, имелись, и дети были под присмотром, и связь с обычной жизнью не терялась.
Кирилл рос для матери настоящей опорой. Он без уговоров шёл с ней за покупками, помогал нести пакеты, мог сам взять пылесос, помыть посуду, если видел, что Марина устала. К ней он тянулся сильнее, чем к отцу. Зато Полина была папиной любимицей и быстро поняла, что из Дмитрия можно верёвки вить. С детьми он, надо признать, ладил отлично: по выходным водил их в кино, на каток, на разные городские мероприятия. Как отец он долгое время казался почти образцовым.
Но недавно всё стало меняться. Дмитрий всё чаще задерживался на работе, возвращался поздно, а на семью у него оставались какие-то крохи времени. По вечерам и даже в выходные он подолгу переписывался с кем-то в телефоне, хотя раньше за ним такого почти не водилось. Однажды он пришёл домой совсем поздно, и от его одежды явственно тянуло чужими дорогими духами. Марина больше не смогла молчать и прямо спросила, что происходит.
Дмитрий выкручиваться не стал. Сказал сразу: у него появилась другая женщина.
— Мы с тобой пятнадцать лет прожили, а знакомы ещё дольше, — произнёс он сухо. — Чувства прошли. Любовь не может гореть вечно. Я мужчина, я же не слепой… Не хочу дальше мучить ни тебя, ни себя.
— Допустим, обо мне ты уже всё решил, — с трудом выговорила Марина. — А дети? Они-то чем виноваты? Ты ведь уходишь не только от меня, ты и их оставляешь. Или заберёшь Кирилла с Полиной в свою новую счастливую жизнь?
— Я не зверь, чтобы отнимать у них мать, — ответил Дмитрий с раздражающим видом человека, который считает себя великодушным. — Кирилл через пару лет сам начнёт по девчонкам бегать. И вообще, я детей бросать не собираюсь, как ты выразилась. Надеюсь, ты не станешь запрещать мне с ними видеться? Деньги я буду переводить регулярно, не обижу.
— Им не только деньги нужны, — голос Марины дрогнул. — Детям нужен отец. Кириллу тринадцать, у него сложный возраст. Что я должна им сказать? Что папа теперь живёт с молодой тётей?
— Только не надо прикрываться детьми и давить на жалость, — поморщился Дмитрий. — Я же ясно сказал: из их жизни не исчезаю. Просто жить буду отдельно. Не лепи из меня чудовище. Так живут тысячи семей, и ничего. Со временем они сами всё поймут. И даже не думай настраивать их против меня. Захочу — ещё посмотрим, с кем они останутся.
— То есть будешь папой по воскресеньям? Очень удобно. И современно, главное. А мои чувства для тебя вообще ничего не значат?
— Какие ещё чувства, Марина? — устало бросил он. — Зачем снова начинать? Всё уже решено. Прими это и живи дальше.
Когда дети вернулись из школы, отца дома уже не было. Он ушёл с чемоданом в ту самую новую жизнь, которую выбрал вместо семьи.
При Дмитрии Марина держалась из последних сил, но стоило за ним закрыться двери, как слёзы всё-таки прорвались. Было больно до унижения: тебя просто перестали считать нужной, заменили кем-то новым, ярким, будто старую вещь, которая надоела.
Кирилл сразу заметил и её покрасневшие глаза, и странную тишину в квартире. Возможно, он что-то слышал раньше, возможно, давно догадывался, а может, просто почувствовал беду. Расспрашивать не стал. Только уже перед сном тихо спросил:
— Папа ушёл? Совсем? В шкафу его вещей нет. И чемодан из кладовки пропал.
В ту ночь Марина почти не сомкнула глаз: она глотала слёзы, лежала в темноте и снова прокручивала в памяти прожитые с Дмитрием годы.