Сидя на продавленном диване, Олег Степанович невольно вернулся мыслями в прошлое. Лет десять назад они с Тетяной всерьёз обсуждали: а не начать ли откладывать деньги на первый взнос для Оксаны? Хотелось, чтобы у дочери было своё — надёжное, стабильное. Тогда решили повременить: пусть сначала окончит учёбу, устроится, определится в жизни.
Потом Оксана действительно нашла работу, стала зарабатывать, постепенно становилась самостоятельной. Супруги наблюдали за этим и будто чего-то ждали. Чего именно — Олег Степанович и сам теперь не понимал. Что она купит жильё и первым делом предложит им переехать? Или что они объединят накопления и приобретут просторную квартиру для всех троих?
Таких разговоров никогда не было. Ни намёков, ни планов. Но внутри всё равно жила неясная уверенность, что они будут причастны к её будущему. А она всё решила сама — тихо, без обсуждений, без их участия. И больше всего ранило даже не само решение, а это отчётливое «без нас».
Оксана в ту ночь не сомкнула глаз. Она лежала на узкой раскладушке — пока единственной мебели в новой квартире — и смотрела в потолок. В груди кипела обида. Как они могли так отреагировать?
Пять лет она работала без передышки. Днём — в маркетинговом агентстве, вечером брала дополнительные проекты, а по ночам разрабатывала сайты для частных заказчиков. Экономила на всём, на чём только можно: отказалась от отпусков, перестала ходить в кафе, носила старые вещи, пока те окончательно не изнашивались.
И вот в двадцать восемь лет она смогла. Небольшая двухкомнатная квартира в спальном районе — не центр, конечно, но аккуратный подъезд, свежий ремонт, светлая лоджия. Именно на ней Оксана собиралась поставить ящики с цветами и пить по утрам кофе.
Ей хотелось сделать родителям сюрприз. Привезти их сюда, показать, как всё обустроено. Выделить для них отдельную комнату — тёплую, уютную, чтобы они могли оставаться на выходные или праздники.
О том, что мама и папа могут решить переехать насовсем, она даже не задумывалась.
Утром Оксана не выдержала и набрала номер матери.
— Мам, давай спокойно поговорим. Я правда не понимаю, что вас так задело. Я купила жильё для себя. Я хочу жить отдельно — это ведь естественно.
— Естественно, — голос Тетяны звучал уже без прежней холодности, но в нём чувствовалась усталость. — Ты взрослая, самостоятельная. Всё правильно. Просто… Оксана, мы с отцом всю жизнь мечтали о собственной квартире. Всю жизнь. А теперь ты её купила — и мы вдруг особенно ясно поняли, что нам уже не светит.
— Но почему вы молчали? — растерялась она. — Сказали бы раньше. Мы могли бы вместе откладывать. Я бы помогала!
— Чтобы дочь помогала родителям? — тяжело вздохнула мать. — Разве так должно быть? Обычно всё наоборот. Мы вкладывали в тебя всё, что могли. А теперь выходит, что у тебя есть своё, а у нас — нет. И будто места в твоём новом мире нам не нашлось.
— Нашлось! Конечно, нашлось! Приезжайте хоть завтра!
— Мы тебе не гости, Оксана, — тихо ответила Тетяна. — И не соседи. Мы — родители. А ощущение такое, будто ты шагнула в новую жизнь и закрыла за собой дверь.
После этого разговора Оксана долго плакала. Внутри всё перемешалось: обида, вина, растерянность. Она не хотела никого отталкивать. Она просто строила собственную судьбу. Разве это неправильно?
Прошла неделя. Родители не звонили. На её сообщения отвечали коротко и сухо: «Да», «Понятно», «Хорошо». Эта отчуждённость давила сильнее любых слов.
Не выдержав, Оксана решила поехать к ним сама. Купила билет на автобус до родного городка, по дороге зашла в супермаркет, набрала продуктов и выбрала торт — мамин любимый, с ореховым кремом.
Три часа в пути показались бесконечными. Она снова и снова прокручивала в голове возможные фразы, представляла, как начнёт разговор, как объяснит, что никого не предавала.
Дверь съёмной квартиры открылась, и её встретил знакомый с детства запах — смесь старого ковра, свежей выпечки и табачного дыма. Всё было по-прежнему.
Тетяна открыла дверь и молча отступила в сторону, пропуская дочь внутрь.
— Привет, мам, — тихо сказала Оксана, ставя пакеты на пол.
— Привет, — так же тихо ответила Тетяна Петровна.
