Анастасия сняла со стальной вешалки светлую бежевую куртку и, не растягивая паузу, резко подала её Марине.
Андрей застыл у обувной тумбы, словно хотел слиться со стеной и исчезнуть. Он упрямо отводил глаза — не смотрел ни на жену, ни на родную сестру.
Марина сжала в ладонях новенький телефон в блестящем фиолетовом корпусе и прижала его к себе так бережно, будто держала не обычный смартфон, а фамильную реликвию.
Её растерянный взгляд метался от брата к невестке.
Анастасия не произносила ни слова. Просто стояла и ждала.
За входной дверью тягуче загудел лифт. Где-то выше громко хлопнула соседская дверь. А в их прихожей вдруг стало так тихо, что эта тишина казалась почти материальной.
Марина медленно попятилась к порогу, но телефон из рук так и не выпустила.
— Надень куртку. Сегодня на улице зябко, — ровным голосом сказала Анастасия.
А ведь всего пару дней назад она сама поднималась на пятый этаж старой панельной многоэтажки, еле удерживая в руках два тяжёлых пакета с продуктами.
Марина открыла ей в выцветшем ситцевом халате. Волосы были кое-как стянуты на затылке в растрёпанный пучок.
На кухонном столе лежала аккуратная, но пугающая стопка неоплаченных квитанций. Сверху их придавливала пустая сахарница.
— Выкручиваюсь как могу, Настя, — с порога начала жаловаться золовка, поспешно доставая из пакетов гречку и макароны.
Она уверенно раскладывала по полкам пачки риса, банки с тушёнкой и другие продукты, словно это давно стало привычным ритуалом.
— Каждую гривну считаю, правда.
Марина схватила одну из квитанций и нервно махнула ею в воздухе.
— За свет снова долг насчитали. Я уже боюсь туда смотреть. Как жить дальше — ума не приложу. Ты сама видела, что в магазинах творится?
— Видела, — сухо ответила Анастасия.
— Вот именно! Я же об этом и говорю!
Марина с раздражением захлопнула дверцу кухонного шкафчика.
— А бывший мой опять задерживает алименты. Звоню ему, объясняю: ребёнок уже месяц нормального мяса не ел. А он просто бросает трубку!
Анастасия молча подошла к раковине, вымыла руки под струёй воды и стряхнула капли с пальцев.
Их с Андреем сын Кирилл с самого утра снова просил добавить денег на новые кроссовки. Всю зиму мальчик проходил в старых ботинках, и вопрос с обувью становился всё острее.