С учётом суммы в три миллиона, можно предположить, что там должны стоять золотые туалеты.
Оля, которая до этого усердно уплетала салат, внезапно рассмеялась: — Ой, да не преувеличивай, Наташ!
Зато машина будет просто класс!
То есть… благодаря ей доехать туда можно будет быстро.
В комнате повисла гробовая тишина.
Алексей начал закашливаться от чая.
Тамара Ивановна бросила на дочь такой взгляд, что им можно было бы дать по лбу. — Машина? — я перевела взгляд на мужа. — Алексей, мы же покупаем дачу или автомобиль? — Ну… — муж начал ерзать на месте, как будто кресло внезапно раскалилось. — Одно другому не мешает!
Чтобы ездить на дачу, нужен надёжный внедорожник. — А я думала, чтобы ездить на дачу, нужна именно дача, — парировала я. — А внедорожник, насколько я понимаю, оформят на маму?
Чтобы меньше платить налогов? — Ты уж слишком мелочна! — воскликнула Тамара Ивановна, переходя в наступление. — Как тебе не стыдно считать копейки, когда речь идёт о счастье близких!
Мы — одна семья!
Мы обязаны поддерживать друг друга!
Оле сейчас нелегко, ей нужно возить детей в школу, а у тебя… ты и на такси доберёшься. — Значит, — я аккуратно сложила салфетку. — Я беру кредит на три миллиона гривен, рискую своей квартирой, чтобы Алексей приобрёл джип, на котором будет ездить Оля, потому что ей «тяжело»?
А кто же платить будет? — Алексей будет платить! — вскрикнула Оля. — Он мужчина! — С зарплатой в сорок тысяч? — уточнила я. — Оля, твой маникюр стоит как половина его аванса.
Тамара Ивановна ударила ладонью по столу.
Тарелки тревожно звякнули. — Не смей считать деньги в чужом кармане!
Ты стала частью нашей семьи, а ведёшь себя как посторонняя!
Мы приняли тебя, согрели… — Согрели? — я улыбнулась. — Тамара Ивановна, это моя квартира.
И я плачу за коммуналку, продукты и даже за тот телевизор, который вы сейчас пытаетесь перекричать.
Вы меня не приняли, вы ко мне вселились.
Морально. — Хамка! — свекровь встала, хватаясь за сердце. — Алексей, ты слышишь?
Она оскорбляет твою мать!
Если ты не поставишь её на место прямо сейчас, я… я уйду! — Наташа, извинись, — прошипел муж. — Ты перегибаешь.
Маме нельзя волноваться.
Просто подпиши бумаги, и мы всё уладим потом.
Вот именно в этот момент…
