Вам у нас точно понравится!
Игорь стоял в центре гостиной, оформленной в духе скандинавского минимализма, ощущая себя полководцем перед судьбоносным сражением.
Хотя, сражения он не ожидал — скорее, быстрой капитуляции оппонента.
Будучи ведущим ландшафтным урбанистом города, он привык мгновенно менять парки и скверы одним движением стилуса на планшете.
Живые люди в его глазах мало отличались от кустарников: если дерево болело и портило вид, его безжалостно выкорчёвывали.
Без малейших сожалений.
Тамара должна была появиться в любой момент.
Она занималась реставрацией старинных гобеленов и тканей в историческом музее.
Её работа была пыльной, кропотливой и, по мнению Игоря, абсолютно бесполезной для настоящего мира.
От жены постоянно исходил запах каких-то реактивов и древнего тлена.
Этот аромат начал раздражать его ещё примерно три года назад, когда он познакомился с Ольгой — яркой, хищной, источающей аромат синтетической клубники и обещаний вечной молодости.
Прослышался щелчок замка.
Игорь аккуратно поправил воротник кашемирового джемпера.
Он намеренно не стал садиться, чтобы подчеркнуть своё преимущество в пространстве.
Тамара вошла тихо, словно тень.
В её руках была привычная объёмная сумка, а на плечах — серое пальто, которое она носила уже третий сезон подряд.
Она выглядела уставшей, но спокойной.
Чересчур спокойной для той, кто вот-вот потеряет всё.
Она начала расстёгивать пуговицы, не поднимая взгляда. — Привет.
Закажем ужин или… — Можешь и не снимать пальто.
Твои вещи стоят у двери.
Игорь произнёс это безэмоционально, с той самой интонацией, которой обычно отчитывал прорабов за неровно уложенную плитку.
Он указал рукой на два чемодана, одиноко стоящих у порога.
Он даже проявил любезность и сам упаковал их, свалив туда всё подряд: бельё вместе с книгами, обувь рядом с косметикой.
Тамара застыла.
Её пальцы, привыкшие работать с нитями тоньше человеческого волоса, остановились на второй пуговице. — Что? — тихо переспросила она. — Ты всё правильно услышала.
Я не хочу длинных сцен, слёз и прочей мелодрамы.
Мы с тобой — разные люди, Тама.
Я вырос из этого брака.
Мне нужно двигаться вперёд, а ты… ты тянешь меня в своё музейное болото.
Я подаю на развод.
Квартира, как тебе известно, оформлена на меня.
Машина тоже.
Твои накопления я не трону, они на твоём счёте, на первое время хватит снять какую-нибудь крохотную квартиру.
Он ожидал увидеть, как её лицо исказится, губы задрожат, а из глаз польются слёзы.
Он был готов к платку (метафорически) и жёсткой фразе: «НЕ УНИЖАЙСЯ».
Но Тамара медленно застегнула пуговицу обратно.
Она подняла голову. *** — Значит, вещи у двери? — спросила она вновь.
Её голос звучал низко, с хрипотцой, от которой Игорю почему-то пробежал холодок по спине. — А ты, Игорь, ничего не перепутал? «Игорь».
Она никогда раньше так не называла.
Всегда «Игорь» или «Иго».
Это дворовое, грубое обращение задело урбаниста, словно скрежет гвоздя по стеклу. — Тама, не начинай.
Я прошу тебя уйти достойно. — ДОСТОЙНО?! — выкрикнула она так громко, что дизайнерская люстра над столом, казалось, задребезжала.
Тамара бросила сумку на пол.
Тяжёлый кожаный баул глухо захлопнулся о паркет.
Она сделала шаг вперёд к мужу.
Её лицо покрылось красными пятнами, но это был не румянец стыда, а боевая раскраска. — Ты, плешивый нарцисс, решил выставить меня?
Меня?!
Да ты без меня даже носки в тон не подберёшь!
Ты думаешь, я не знаю про твою швабру, которая сейчас в машине у Максима сидит?
Думаешь, я слепая?
Я реставрирую ткани шестнадцатого века, я вижу разрывы там, где ты видишь гладкое полотно!
Игорь ждал покорности.
Он рассчитывал на тихое всхлипывание: «Куда же я пойду?».
Но на него надвигался настоящий ураган. — Ты решил, что ты здесь царь и бог? — Тамара перешла на крик, переходящий в истерический хохот. — Ты, который пять лет назад заложил свою долю в фирме, чтобы покрыть долги по липовым тендерам?
КТО ТЕБЯ ВЫТАСКИВАЛ?
