Теперь он даже не желает её слушать. *** Прошёл целый week.
Дни тишины, короткие ответы и избегание взгляда.
Они жили под одной крышей, делили постель, но чувствовали себя чужими.
Оксана пыталась подсчитать семейный бюджет.
Зарплата — пятьдесят восемь тысяч.
Вычесть кредит за автомобиль — двадцать тысяч.
Вычесть рассрочку за телевизор — четыре с половиной тысячи.
Вычесть коммунальные платежи — примерно семь тысяч.
Вычесть расходы на продукты, проезд, бытовую химию и небольшие покупки — ещё около десяти тысяч.
Оставалось примерно семнадцать тысяч.
Алексей получал чуть больше — шестьдесят две тысячи.
У него свои траты — бензин, обслуживание машины, страховка.
Кроме того, он помогал брату с тремя детьми, у которого постоянно не хватает денег.
Вместе с Алексеем и Оксаной свободных средств было не более двадцати пяти тысяч.
Но никак не пятьдесят одна.
В пятницу вечером Оксана снова решила заговорить.
Разложила на столе лист с подсчётами и показала мужу. — Посмотри.
Вот наши доходы.
Вот наши расходы.
Свободных денег — максимум двадцать пять тысяч.
Откуда взять ещё двадцать шесть?
Алексей даже не взглянул на лист. — Тогда попроси взаймы у своих родителей. — Я не собираюсь у них занимать! — Тогда я не знаю, — он развёл руками. — Или хочешь, чтобы моя мать считала нас скупыми?
Оксана медленно свернула лист и убрала его на место. — Понятно. — Что понятно? — Ты меня не слышишь.
Совсем.
Алексей раздражённо вздохнул. — Слышу.
Просто не понимаю, в чём проблема.
Другие жёны стараются для свекрови, идут на уступки, а ты… — А я что? — Оксана почувствовала, как внутри вновь поднимается гнев. — Что, по-твоему? — Ты не хочешь идти на компромисс. — Компромисс? — она встала. — Какой компромисс?
Мне говорят — дай пятьдесят тысяч.
Я отвечаю — у меня нет пятидесяти тысяч.
И это называется отказом от компромисса? — Мама помогала нам, когда мы начинали, — Алексей тоже поднялся. — Ты забыла? — Нет.
Она давала нам старую мебель, которую выбрасывала сама.
И одалживала деньги три раза — пять тысяч, десять и семь.
Все долги мы вернули.
И спасибо сказали. — Значит, ты считаешь, что она для нас ничего не сделала. — Я такого не говорила! — Но думаешь.
Оксана замолчала.
Бесполезно.
Он уже решил, что она не права.
Переубедить его невозможно.
На следующий день, в субботу, позвонила Тамара Сергеевна.
Оксана была дома одна — Алексей уехал к брату помогать с ремонтом.
Долго глядела на имя свекрови на экране, потом всё же ответила. — Алло. — Оленышка, привет.
Это я, — голос Тамары Сергеевны звучал нарочито бодро. — Не отвлекла? — Нет. — Хорошо.
Слушай, я тут случайно от Наташи узнала, что у вас какие-то… проблемы с подарком.
Случайно.
Ирина едва сдерживала смешок.
Наталья, конечно, всё матери рассказала. — Тамара Сергеевна, мы обязательно что-то подарим.
Просто весь список нам не по силам.
Тишина на другом конце.
Потом глубокий вздох. — Понятно.
То есть я для вас ничего не значу. — Я такого не говорила. — Но подразумеваешь.
Оленышка, я думала, вы меня уважаете.
Я для Алексея всё делала, отказывала себе во всём.
А теперь выходит, что даже пылесос купить жалко. — Дело не в жалости, — Оксана пыталась сохранить спокойствие. — Просто у нас физически нет таких денег. — Нет?
А телевизор откуда взялся?
И машину вы купили, и вообще живёте неплохо. — Машина в кредите.
Телевизор в рассрочке. — Значит, можете.
А для матери не хотите постараться.
Оксана сжала телефон крепче. — Тамара Сергеевна, я понимаю ваше желание иметь эти вещи.
Но мы просто не в состоянии приобрести всё сразу.
Может, выберем что-то одно? — Одно? — голос свекрови стал стальным. — Значит, так.
Если вы не можете купить то, что я хочу, тогда и приходить не надо.
Я не хочу половинчатых подарков и жалости.
Поняла?
Оксана застыла. — Тамара Сергеевна… — Всё.
Я сказала.
Если вы не принесёте всё, пусть Алексей приходит один.
А ты не нужна.
Гудки.
Оксана медленно опустила телефон.
Руки дрожали.
Значит, так.
Пятьдесят тысяч или изгой.
Другого варианта нет.
Через полчаса пришло сообщение от Натальи: «Ты довела маму до слёз.
Теперь она вообще хочет отменить праздник.
Надеюсь, ты довольна».
Потом ещё одно: «Не понимаю, как можно быть такой бессердечной.
Это же наша мама.
Один раз в году у неё день рождения, а ты даже пойти навстречу не можешь».
Оксана не ответила.
Просто заблокировала уведомления от Натальи и положила телефон экраном вниз.
Когда вечером вернулся Алексей, она сразу поняла — ему уже всё рассказали.
Его лицо было каменным. — Мама звонила тебе, — это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. — Да. — И что ты ей сказала? — То же, что и тебе.
Что мы не можем позволить себе всё, что она хочет.
Алексей прошёл в комнату, швырнул куртку на кресло. — Она плакала в трубку, когда звонила мне.
Плакала!
Ты понимаешь, что сделала?
Оксана стояла в дверях, глядя на него. — Я сказала правду. — Правду? — он повернулся к ней. — Ты её обидела!
Теперь она думает, что ты её презираешь! — Алексей, я не испытываю презрения к твоей матери.
Но я не могу дать того, чего у меня нет. — Ты могла бы найти деньги?
Это же раз в году!
Другие жёны стараются, а ты… — Что — я? — Оксана шагнула в комнату. — Скажи уже, что я самая плохая!
Скажи, что я худшая невестка на свете! — Я такого не говорил. — Но думаешь!
Алексей сел на диван, устало потёр лицо ладонями. — Слушай, я просто не понимаю.
Почему ты не можешь сделать это для моей матери?
Почему? — Потому что у меня нет пятидесяти тысяч гривен! — Оксана почти кричала. — Сколько раз повторять?
— Но ты могла бы постараться… — Как?!
Как мне постараться?!
Взять деньги из воздуха?
Они смотрели друг на друга.
В его глазах — непонимание и обида.
В её — отчаяние. — Я работаю так же, как и ты, — тихо произнесла Оксана. — Я плачу за квартиру, за еду, за всё.
Но твоя мать считает, что мы ей должны.
За что?
За то, что она тебя родила? — Не смей так говорить о моей матери! — Тогда не смей обвинять меня в том, что я не могу творить чудеса!
Алексей встал, прошёл мимо неё к двери. — Знаешь что?
Мне всё это надоело.
Делай, что хочешь.
Но если моя мать будет плакать из-за тебя — я этого не прощу.
Он ушёл.
Захлопнулась входная дверь.
Оксана осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё рушится.
То, что связывало их много лет, — разрывается на части. *** До дня рождения Тамары Сергеевны оставалась неделя.
Оксана почти не сомкнула глаз ночами, перебирая в голове разные варианты.
Позвать родителей — невозможно, у них и сами деньги на исходе.
Оформлять кредит — это дополнительная нагрузка.
Купить что-то одно — свекровь уже ясно дала понять, что это не подходит.
На работе Сергей Иванович, её начальник, заметил, что Оксана стала рассеянной. — Козлова, вы в порядке? — спросил он однажды утром, заглянув в её кабинет. — Что-то вы в последнее время не в себе. — Всё нормально, Сергей Иванович, — Оксана попыталась улыбнуться. — Просто немного устала.
Он закрыл дверь и сел напротив. — Я не хочу лезть в вашу личную жизнь.
Но если что-то мешает работе — лучше разобраться.
Вы понимаете?
Оксана кивнула.
Она понимала.
Последние дни действительно работала хуже, допускала ошибки в документах, путалась с заказами.
Вечером, в среду, за пять дней до дня рождения свекрови, Тамара Сергеевна позвонила Оксане на работу.
Её номер высветился на служебном телефоне — редкость, обычно звонила на мобильный. — Алло, — Оксана ответила настороженно. — Оксана, это я.
Я случайно узнала, что у вас с Алексеем какие-то проблемы.
Насчёт подарка.
Случайно.
Опять случайно.
Наталья, похоже, в курсе каждого их разговора. — Тамара Сергеевна, я уже говорила.
Мы обязательно что-то подарим, но весь список… — Стоп, — голос свекрови стал резким. — Я не хочу слышать оправдания.
