Нина посмотрела на него, на этого мужчину, которого любила, который был её опорой, её защитой. И вдруг поняла, что опоры больше нет. Что он выбрал. Не словами, не действиями — молчанием. Он выбрал мать.
—
Первые две недели Нина старалась. Она правда старалась. Улыбалась Валентине Петровне, благодарила за помощь, выслушивала советы. Но свекровь, казалось, только набирала обороты. Каждый день был новый повод для замечания. То Нина неправильно расставила продукты в холодильнике. То слишком много света в комнате, это вредно для глаз. То Олег устаёт на работе, потому что жена не следит за его питанием.
Однажды, вернувшись с работы в десятом часу, Нина застала на кухне идеальный порядок. Валентина Петровна переставила все банки, выбросила продукты, которые считала просроченными (хотя они были куплены три дня назад), и перемыла посуду, которую Нина оставила в мойке.
— Я решила немного навести порядок, — сказала свекровь, не глядя на неё. — У вас тут такой хаос. Тебе, Нина, надо быть внимательнее. Мужчина не должен видеть грязную посуду, когда приходит домой. Он теряет уважение.
— Я собиралась помыть после ужина, — ответила Нина, чувствуя, как внутри закипает. — Я только пришла.
— После ужина, до ужина… Всё надо делать вовремя. Я Олега приучила к порядку. А ты… Впрочем, ты же работаешь. Может, меньше работать надо? Детей рожать. А то возраст не резиновый.
Нина молча вышла из кухни. Она прошла в маленькую комнату, где они теперь спали, села на тахту и уставилась в потолок. Ей было тридцать четыре. Она хотела детей. Но сначала нужно было закрыть долги. Потом накопить на декрет. Потом получить повышение. Потом… Потом оказалось, что теперь в их квартире живёт ещё один человек, который будет учить её, как воспитывать детей, которых у неё нет.
Олег вошёл через час. Он выглядел счастливым. Сытым, довольным, расслабленным. Мать накормила его ужином, напоила чаем, поговорила о работе, погладила по голове.
— Нина, ты чего не ела? — спросил он, садясь рядом.
— Не хотелось.
— Обиделась, что мама посуду помыла?
— Обиделась, что она меня заменила, — тихо ответила Нина. — В твоей жизни. В нашем доме. В твоей тарелке.
— Нина, ну что ты… Она просто помогает.
— Она не помогает, Олег. Она занимает моё место. Она готовит тебе ужин, потому что считает, что я готовлю плохо. Она убирает квартиру, потому что считает, что я убираю грязно. Она говорит тебе, что я тебя не кормлю, не слежу, не забочусь. А ты слушаешь. Ты киваешь. Ты улыбаешься. И я превращаюсь в кого-то, кого можно не замечать. Потому что есть мама, которая всё сделает лучше.
— Это неправда.
— Это правда, Олег. И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать.
Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали.
— Олег, сынок, иди чай пить, я печенье испекла, — раздался голос Валентины Петровны.
