— У меня есть две новости, — произнёс Олег, слегка улыбаясь. — Одна хорошая, а вторая… тоже хорошая, но не совсем. С какой начать?
— Давай с хорошей, — спокойно ответила Нина, глядя на мужа.
— Завтра к нам приезжает моя мама! — с воодушевлением сообщил Олег. — Я так по ней соскучился. Сколько мы уже не виделись?
— Три недели, — не задумываясь, ответила Нина.
— Да ладно тебе! Какие три недели? Почти месяц, если не больше!
— И надолго она собирается?
— Теперь уже насовсем.
— В смысле — насовсем? — Нина подняла брови. — Зачем?
— Что значит «зачем»? — удивился Олег.
— Зачем она к нам переезжает?
— Чтобы помогать нам жить, — уверенно ответил он. — А для чего ещё?
— Помогать жить? Это ты сейчас серьёзно? — Нина усмехнулась. — Нам помощь нужна? Мы сами не справляемся?
— Справляемся, конечно. Но с маминой поддержкой будет гораздо проще.
— Правда? И каким же образом твоя мама сделает нашу жизнь легче?
— Ты, Нина, уже начинаешь злиться, я вижу. А зря. Лучше дослушай. Когда узнаешь, на что она ради нас пошла, сама всё поймёшь и изменишь своё мнение.
— Ну и что же такого великого она сделала?
— Вот опять этот тон… — Олег вздохнул. — А между прочим, она продала свою квартиру! И все деньги собирается отдать нам. Чтобы мы полностью закрыли долг за нашу квартиру. Ну как тебе? Видишь, какая у меня мама заботливая? Без неё мы бы ещё лет двадцать выплачивали эту двушку. А так — раз, и всё. И наконец-то сможем спокойно жить.
— А вторая новость какая? — тихо спросила Нина, уже прекрасно понимая, к чему всё идёт.
—
Нина сидела на кухне, сжимая в руках остывшую кружку чая, и смотрела на Олега. Он стоял у окна, улыбался своей светлой, чуть наивной улыбкой, и ей казалось, что он не понимает, о чём говорит. Не понимает, что сейчас перевернул их жизнь с ног на голову.
— Олег, — медленно произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твоя мама продала квартиру. Трёхкомнатную квартиру в центре, которую твой отец строил своими руками. Ту самую, где ты вырос. И теперь она переезжает к нам. Насовсем.
— Ну да. Я же говорю — хорошая новость. Она будет рядом. Мы сможем заботиться друг о друге. А деньги, которые она выручила… Нина, ты представляешь? Мы закроем ипотеку. Полностью. Через месяц. Не через двадцать лет, а через месяц. Мы будем свободны.
— И чем мы будем ей платить за эту свободу? — спросила Нина.
Олег удивлённо посмотрел на неё.
— Платить? Ничем. Она же мать. Она не требует платы. Она хочет помочь.
— Никто не требует платы, Олег. Но платить всё равно придётся. И ты это знаешь.
— Не понимаю, о чём ты.
— Понимаешь, — сказала Нина, и в её голосе прозвучала та усталая твёрдость, которая появляется у человека, давно знающего ответ, но надеющегося, что он окажется другим. — Твоя мама не из тех, кто просто помогает. Она из тех, кто помогает, чтобы потом иметь право. Право входить без стука. Право решать, что нам есть на ужин. Право говорить, как воспитывать детей, которых у нас пока нет. Право жить с нами в одной квартире и чувствовать себя благодетельницей, которой всё обязаны.
— Нина, ты её не знаешь, — мягко сказал Олег, подходя ближе. — Она добрая. Она любящая. Она…
— Я её знаю, — перебила Нина. — Я знаю её семь лет. Семь лет, Олег. И я помню, как она сказала мне на свадьбе: «Сынок, ты уверен? Она же из простой семьи. У неё даже своей квартиры нет». Я помню, как она каждый раз, когда мы приезжали к ней в гости, проверяла, чисто ли я помыла посуду. Я помню, как она говорила, что я неправильно готовлю борщ, потому что кладу в него слишком много свёклы. Я помню, как она звонила тебе каждый вечер, когда мы только начали жить вместе, и спрашивала, не голодный ли ты, не обижает ли тебя твоя жена.
