Он замолчал.
— Я не буду орать, — сказала я. — Я не буду плакать, хотя, может, потом буду, не знаю. Я хочу знать одну вещь. Ты с ней встречаешься?
Михаил долго молчал. Потом кивнул.
— Да.
— Как давно?
— Полгода.
Полгода. Полгода он просыпался рядом со мной, пил мой кофе, смотрел со мной сериалы, ездил к моей маме на блины, выбирал со мной кольца. И всё это время — она.
— Почему ты не ушёл? — спросила я.
— Не знаю, — сказал он. — Боялся.
— Чего?
— Твоего лица. Твоих глаз. Того, как ты на меня посмотришь. Я знал, что ты не будешь кричать. А это страшнее.
Я смотрела на него и чувствовала, что внутри меня что-то замерзает. Не любовь — любовь, наверное, начала умирать ещё тогда, когда он впервые написал ей. Замерзало доверие. Оно трещало, как лёд под ногами, и я стояла на нём и не могла двинуться.
— Ты любишь её? — спросила я.
Он поднял на меня глаза. В них было что-то, чего я раньше не видела. Не вину, не жалость. Что-то вроде облегчения.
— Да, — сказал он. — Я люблю её.
— А меня?
— Я не знаю. Я думал, что знаю. А теперь… Катя, прости.
— Не надо прощения, — сказала я. — Я не прощаю.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Я не прощаю, — повторила я. — Я понимаю. Но не прощаю. Ты полгода врал мне. Ты спал со мной, говорил, что любишь, выбирал свадебное меню, а сам писал ей, что скучаешь. Ты украл у меня полгода жизни, которые я могла бы прожить честно. За это не прощают.
Он хотел что-то сказать, но я подняла руку.
— Я не требую, чтобы ты остался. Я не буду бороться за тебя. Ты уже выбрал. Ты выбрал её. Я просто хочу, чтобы ты ушёл. Сегодня.
— Катя…
— Сегодня, Миша. Сейчас.
Он встал. Посмотрел на меня, потом на комнату, потом снова на меня.
— А вещи?
— Заберёшь потом. Я скажу, когда.
Он ушёл через двадцать минут. Надел куртку, сунул телефон в карман, взял ключи. У двери обернулся.
— Катя, мне правда жаль.
— Мне тоже, — сказала я. — Мне жаль, что я не увидела раньше.
Дверь закрылась. Я осталась одна.
Я сидела на диване и смотрела на закрытую дверь. Ждала, что сейчас заплачу, что внутри что-то оборвётся, что я побегу за ним, попрошу вернуться. Но ничего не случилось. Я просто сидела и смотрела на дверь, за которой исчез человек, с которым я собиралась прожить жизнь.
Через час я встала, прошла на кухню, налила себе чай. Съела бутерброд. Позвонила маме.
— Мам, свадьбы не будет.
— Что случилось? — голос у мамы был спокойный, но я знала, что она уже всё поняла.
— У Миши есть другая. Полгода уже.
— Ты как? — спросила мама. Она не стала спрашивать, откуда я узнала, не стала ругать, не стала жалеть. Просто спросила: «Ты как?»
— Нормально, — сказала я. — Странно, но нормально.
— Приезжай.
— Завтра. Сегодня я хочу побыть одна.
— Хорошо. Катя…
— Да, мам?
— Я тебя люблю.
— Я тоже.
Я положила трубку, выключила свет, легла на диван. В квартире было темно и тихо. Я лежала и думала о том, что четыре года назад я была счастлива. Три года назад — тоже. А сейчас я одна, и свадьба отменяется, и платье висит у мамы, и кольца лежат в коробочке. И я не знаю, что с ними делать.
