Она мгновенно поняла, что произошло.
Невестка вернула ей тот же самый «подарок», но сделала это так искусно, что возразить было невозможно.
Тамара использовала её собственные слова о «ценности» и «памяти».
Отказаться?
Сказать «фу, убери это старьё»?
Это означало бы публично признать, что месяц назад она вручила невестке ненужный хлам.
Признать, что она обманула всех насчёт семейной реликвии.
Нина Сергеевна оказалась в ловушке, которую сама и создала.
Ей оставалось только сохранить лицо. – Ох…
Тамарочка… – голос свекрови дрогнул, она выдавила из себя улыбку, больше похожую на гримасу от зубной боли. – Какая… какая неожиданность.
Спасибо, доченька.
Ты права, это… это действительно очень дорого моему сердцу. – Я знала, что вы оцените, – лучезарно улыбнулась Тамара. – Мы даже специально заказали гравировку на коробке: «Возвращение к истокам».
Пусть этот сервиз приносит вам столько же радости, сколько и мне этот месяц.
Тамара протянула свекрови тяжёлую коробку.
Та чуть не уронила её, руки предательски дрожали.
Под тихие аплодисменты растерянных гостей Нина Сергеевна передала «сокровище» официанту с просьбой убрать его куда-нибудь подальше.
Остальная часть вечера прошла неловко.
Свекровь, обычно разговорчивая и энергичная, сидела молча, покручивая салфетку в руках.
Она бросала на Тамару быстрые, злые взгляды, но сталкивалась с непроницаемой стеной вежливости и спокойствия.
Гости, среди которых были те, кто хорошо знал истинный характер именинницы, скрывали улыбки.
Всем стало понятно без лишних слов.
История о «семейной реликвии» стала достоянием публики, и теперь Нина Сергеевна не могла просто так избавиться от сервиза – ведь именно она при всех подтвердила его высокую ценность.
Когда они возвращались домой, в такси царила тишина.
Виктор смотрел в окно на проносящиеся огни ночного города.
Наконец, он повернулся к жене. – Ты опасная женщина, Тамара, – сказал он, но в его голосе не было упрёка.
Скорее, в нём звучало удивление и… уважение? – Я всего лишь вернула чужое, – спокойно ответила она, положив голову ему на плечо. – Чужого нам не нужно, но и себя в обиду давать нельзя. – Мама теперь этот сервиз возненавидит, – усмехнулся Виктор. – Зато ей придётся поставить его в серванте.
Иначе люди не поймут.
Так и произошло.
Когда Тамара и Виктор пришли к свекрови через пару недель, они увидели удивительную картину.
В центре дорогого итальянского серванта, среди богемского стекла и фарфоровых статуэток, на почётном месте стоял уродливый коричневый сервиз с оранжевыми цветами.
Он выглядел там как грязный башмак на бальном платье, режущий глаз и портящий весь интерьер.
Нина Сергеевна встретила их сухо, без привычных нравоучений.
Она больше не проверяла пыль на подоконниках и не критиковала Тамарины котлеты.
Урок был усвоен.
Она поняла, что за внешней мягкостью невестки скрывается стальной стержень, и что в игру «лицемерие» можно играть вдвоём, причём Тамара владеет ею виртуозно.
Отношения между ними не стали теплее, но приобрели честность.
Это был холодный нейтралитет, чёткие границы которого очерчивал старый, щербатый сервиз за стеклом.
А для Тамары он превратился в символ маленькой победы и напоминание о том, что самоуважение – самый ценный подарок, который женщина может сделать себе сама.
И, кстати, конверт с деньгами свекровь, говорят, потратила не на массажное кресло, а на ремонт дачи.
Похоже, она решила, что здоровье – это здоровье, но уехать подальше от такой «заботливой» невестки летом – куда лучше для нервной системы.
Но это уже совсем другая история.
