Затем Тамара отправилась в специализированный магазин упаковочных материалов.
Там она приобрела большую, изысканную коробку из плотного дизайнерского картона цвета слоновой кости, внутренности которой были отделаны золотистым атласом.
Сервиз, тщательно вымытый до блеска, удобно разместился в этой роскоши, словно созданной для него.
На фоне золотого шелка грубый коричневый фаянс выглядел… несколько необычно.
Даже можно сказать — гротескно.
Однако именно этого Тамара и стремилась добиться.
Наступил долгожданный день.
Ресторан сиял огнями, столы были застелены белоснежными скатертями.
Нина Сергеевна, надев новое платье с люрексом и высокую прическу, принимала поздравления.
Она светилась от счастья, ожидая главного события вечера.
Женщина знала, что сын подготовил деньги на кресло, но рассчитывала также на какой-то публичный знак, который подтвердил бы её статус главы семьи.
Когда настала очередь поздравлений от сына и невестки, ведущий передал им микрофон.
Виктор, заметно волнуясь, произнёс тёплые слова, преподнёс огромный букет роз и конверт с немалой суммой — их вклад в «мечту о спине».
Нина Сергеевна с одобрением кивнула, приняла подарок и уже собиралась обратиться к следующему гостю, как вдруг вперёд вышла Тамара.
В её руках была та самая роскошная коробка цвета слоновой кости. – Дорогая Нина Сергеевна! – голос Тамары прозвучал звонко, уверенно и проникновенно.
В зале воцарилась тишина. – Виктор преподнёс вам подарок для тела.
А я хочу вручить презент для души.
Дар, который символизирует нашу связь, преемственность поколений и ту мудрость, которой вы с нами щедро делитесь.
Свекровь настороженно приподняла бровь.
Она не знала, что находится внутри, но упаковка выглядела дорогостоящей. «Неужели шубу купили? Или какую-то технику?» — промелькнуло в её голове.
Глаза её заблестели с алчным блеском. – Месяц назад, в мой день рождения, вы оказали мне великую честь, – продолжала Тамара, глядя прямо в глаза свекрови. – Вы передали мне семейную реликвию.
Сервиз, который хранился у вас полвека.
Я была так тронута, что ночами не могла уснуть.
Смотря на эти чашки, я понимала: не имею права владеть таким сокровищем в одиночку.
Гости с интересом вытянули шеи.
Родственники перешёптывались.
Виктор замер, побледнев.
Он узнал коробку, которую видел дома, но не знал, что задумала жена. – Такая вещь, пропитанная историей нашей семьи, памятью о вашем супруге, должна находиться в доме главы семьи.
У Матриарха! – Тамара особенно выделила это слово. – Я осознала, что этот сервиз должен занять почётное место в вашем серванте, Нина Сергеевна, чтобы вы каждый день могли пить из него чай и вспоминать молодость.
Я не могу лишить вас этой радости.
С этими словами Тамара торжественно приподняла крышку и развернула коробку так, чтобы все присутствующие увидели её содержимое.
В свете хрустальных люстр на золотом атласе лежали тёмно-коричневые, грубые чашки с кривыми оранжевыми цветами.
Скол на одной из чашек, хоть и аккуратно подклеенный, предательски блестел.
Трещины кракелюра образовывали узор «паутинка старости».
На фоне ресторанного шика и дорогой упаковки сервиз выглядел как насмешка, словно мусор, принесённый с помойки.
По залу прокатился шёпот.
Одна из подруг свекрови, женщина в очках с толстыми линзами, громко прошептала: «Боже, это же тот старый хлам, что у неё на даче валялся? Она же говорила, что выбросила его».
Лицо Нины Сергеевны покраснело.
Она узнала свой подарок.
