Открыв шкатулку жены, которую не открывал уже пять лет, он увидел тонкое золотое кольцо с рубином — её обручальное кольцо. Там же лежали серьги с бирюзой и его запонки, подаренные на юбилей завода. Но этого было недостаточно.
Он выбежал на лестничную площадку и громко позвал: — Людмила!
Он знал, что у неё есть сбережения, она сама об этом говорила.
С силой постучал кулаком в дверь соседки: — Людмила Петровна! Люда! Открой! Христом Богом умоляю!
В ответ — тишина.
Приложив ухо к двери, он не услышал ни малейшего звука. — Люда!!!
Снизу выглянула соседка с третьего этажа, Ольга, в халате и бигуди: — Чего ты кричишь, Иванович?
— Уехала Людмила. К сестре в Малин, ещё утром. Я её до такси провожала.
Алексей Иванович опустился на пол, прислонившись спиной к двери на холодный бетон площадки.
— Уехала.
Мобильный зазвонил снова. — Алексей Иванович? — голос врача стал мягче, почти с оттенком сочувствия. — Показатели ухудшаются. Мы не можем больше ждать.
— Вы нашли деньги? — спросил он.
— У меня всего семьдесят тысяч…
— И золото… — Хорошо. Переведите семьдесят сейчас, я возьму на себя ответственность выписать ампулу из резерва. Остальное оформим в рассрочку, напишете расписку.
— Диктую номер карты старшей медсестры — она сейчас отправится на склад. Записывайте.
Руки дрожали так сильно, что цифры на экране телефона едва не скакали.
Алексей Иванович запустил банковское приложение, которое освоил год назад, чтобы оплачивать квартиру. «Подтвердить перевод: 70 000 грн. Получатель: Марина Сергеевна К.» Палец завис над кнопкой.
Внезапно в памяти всплыло лицо той женщины в банке. «Как будто загипнотизирован…» И голос Людмилы: «Не давай».
Стоп.
Как может быть инфаркт в тридцать два года у здоровой женщины?
Почему перевод именно на личную карту медсестры, а не на счёт больницы?
Почему Владимир с давлением «двести» общается с врачами по телефону, а не лежит под капельницей? — Я… сейчас… — прохрипел он в трубку. — Приложение зависло.
Он сбросил вызов.
Сердце колотилось в горле.
Руки похолодели.
Он набрал номер Татьяны. «Абонент временно недоступен».
Господи.
Значит, это правда.
Она в реанимации, телефон выключен.
Он убивает её.
Прямо сейчас, своим сомнением, он убивает Татьяну.
Он снова открыл приложение.
Палец трясся над кнопкой подтверждения. «А вдруг правда?
Вдруг она умирает, а я тут жалею деньги?» Он позвонил Владимиру.
Трубка гудела.
Второй гудок.
Третий.
Длинные, тягучие гудки, словно ввинчивающиеся в мозг. — Алло? — голос Владимира прозвучал необычно.
Не подавленным от горя, не в панике.
Обычным.
Обыденным. — Владимир! — крикнул Алексей Иванович. — Где ты?!
Что с Татьяной?! — Дядя Витя? — Владимир явно растерялся. — Мы дома. Ужинаем. Что случилось? — Татьяна… жива? — Конечно.
Она сидит напротив, режет салат.
Татьян, тебе дядя Витя!
В трубке зашуршало, и голос Татьяны — живой, здоровый, удивлённый — произнёс: — Алло?
Дядя Витя, почему так поздно звоните?
Алексей Иванович не мог выдохнуть.
Воздух словно застрял в груди комом.
Он медленно опустился на табурет, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Ты… дома? — прошептал он. — Не в больнице? — В какой больнице?
Тьфу-тьфу-тьфу, что ты выдумал?
Приснилось что ли? — Мне… врач звонил…
Говорил, инфаркт…
Деньги на лекарство просил…
В трубке повисла пауза.
Затем Татьяна произнесла странным тоном — не испуганным, не удивлённым, а каким-то… деловым: — Жди.
Мы сейчас приедем.
Через двадцать минут они действительно приехали.
Татьяна — румяная, в красивом пальто, совершенно здоровая.
Владимир — сытый, спокойный, без малейших признаков гипертонического криза.
Алексей Иванович остался сидеть на кухне.
Перед ним на столе лежали разбросанные семьдесят тысяч гривен и раскрытая шкатулка с золотыми украшениями жены.
Татьяна вошла, заметила деньги и на её лице появилась странная улыбка.
