Звонок — служба безопасности.
Я словно в трансе!
Код продиктовала, и всё!
Три зарплаты — словно и не было вовсе!
Муж разозлится…
Алексей Иванович поправил очки. «Вот молодёжь, — подумал он. — В телефонах живут, а в жизни толком ничего не понимают.
Меня так просто не проведёшь.
Я же не кому попало доверяю — своей кровиночке». — Клиент номер А-45, — прозвучал электронный голос.
Девушка-операционистка, измотанная, с тёмными кругами под глазами, безучастно взглянула на него: — Снимаем всё?
Закрываем счёт? — Нет, оставляем семьдесят тысяч.
Остальное — наличными. — Сумма немаленькая.
Цель снятия? — Личные нужды. — Алексей Иванович, — девушка внезапно оживилась, в её глазах мелькнуло что-то человеческое. — Вам никто не звонил?
Из полиции?
Из банка?
Сейчас много мошенников.
Схемы разные… — Девушка, — Алексей Иванович выпрямился, расправив плечи. — Я инженер советской школы.
Я эти схемы ещё в журнале «Крокодил» видел.
Деньги племяннице отдаю.
В руки.
Лично. — Ну смотрите… — она потеряла интерес и снова застучала по клавишам.
Он покинул банк, чувствуя приятный груз в внутреннем кармане.
Деньги согревали.
Он ощущал себя спасителем.
Патриархом, который одним решением меняет судьбы.
Татьяна пришла вечером.
Глаза покраснели, нос распух.
Она обняла его в коридоре, уткнувшись мокрым лицом в старый шерстяной свитер. — Спасибо, дядя Витя…
Ты нас спас.
Ты просто… святой. — Ну будет, будет, — он неловко похлопал её по спине. — Владимиру скажи — пусть голову включит.
В следующий раз помочь не смогу. — Не будет следующего раза, клянусь!
Она уехала, а он остался.
Налил чай.
Сел у окна.
На душе было легко и пусто, словно в вымытой кастрюле.
Только где-то на грани сознания, словно заноза, сидели слова Людмилы: «Знают, где слабое место».
Прошла неделя.
Тихая, спокойная.
Алексей Иванович пересчитывал оставшиеся семьдесят тысяч, продумывая, как растянуть их на чёрный день.
Татьяна не звонила. «Заняты, разбираются с проблемами», — успокаивал он себя.
В четверг вечером, в девять, зазвонил мобильный.
Голос был мужским, твёрдым, властным: — Алексей Иванович Самойлов? — Да, это я.
Кто говорит? — Доктор Коваленко, заведующий кардиологией четвёртой городской больницы.
Ваша племянница, Татьяна Сергеевна Воронова, поступила к нам час назад.
Мир пошатнулся.
Пол ушёл из-под ног. — Что… что с ней? — Обширный инфаркт миокарда.
На фоне стресса.
Состояние критическое.
Сейчас она в реанимации. — Господи…
Ей всего тридцать два… — К сожалению, инфаркт молодеет.
Слушайте внимательно.
Ей необходим импортный препарат для тромболизиса.
В больнице его нет — квоты исчерпаны.
Если не ввести в течение двух часов — необратимые последствия.
Или смерть. — Я… я куплю!
Где?
В аптеке? — В аптеках его нет.
Это специальный заказ.
У нас есть одна ампула в платном резерве.
Стоит сто пятьдесят тысяч гривен.
Нужно оплатить сейчас, и мы приступим к введению. — У меня… у меня нет ста пятидесяти… — Алексей Иванович задыхался. — Только семьдесят… дома… — Семидесяти недостаточно, — голос доктора стал холодным. — Ищите.
Занимайте.
Время идёт.
Каждая минута — гибель клеток сердца. — А муж?
Владимир?
Вы ему звонили? — Муж в приёмном покое, у него гипертонический криз, давление за двести.
Мы оказываем ему помощь.
Он не в состоянии решать финансовые вопросы.
Вся надежда на вас.
Вы единственный родственник в списке экстренных контактов.
Трубка чуть не выпала из вспотевшей ладони.
Татьяна.
Девочка с бантами, которую он качал на коленях.
Инфаркт.
Алексей Иванович метался по квартире.
Семьдесят тысяч.
Где найти ещё восемьдесят?
За час?
Он высыпал содержимое сейфа на стол.
Семьдесят тысяч.
Побежал в комнату.
Открыл шкатулку жены, которую не трогал пять лет. Тонкое золотое кольцо с рубином — её обручальное.
