Мама говорила вчера. — И не сказал ничего? — Забыл совсем.
Тамара направилась на кухню.
Села на табурет.
Сил просто не оставалось, чтобы кричать или ругаться.
Вечер тридцать первого декабря.
Тамара накрывала на стол.
Оля была рядом, помогала разложить салфетки.
На ней было красное, пышное платье.
Тамара специально приобрела его к Новому году.
В одиннадцать часов появились гости.
Две пожилые женщины, с сумками, громкие и звонкие.
Нина Ивановна встретила их и проводила в гостиную. — Познакомьтесь, это жена Вити.
Тамара. — Здравствуйте, — кивнула Тамара. — А это её дочь.
От первого брака.
Женщины взглянули на Олю.
Переглянулись.
Молча.
Сели за стол.
Нина Ивановна разливала напитки.
Подруги смеялись, разговаривали громко.
Тамара молчала.
Оля была рядом, ела салат. — Нина, а внук где? — спросила тётя Галина. — Он уже спит, конечно.
Маленький ещё, ему нужно набираться сил. — А эта почему не спит? — тётя Ирина указала на Олю. — Это не моя внучка.
Не моя забота.
Оля опустила взгляд.
Тамара сжала кулаки под столом.
Нина Ивановна взяла графин с соком.
Налила себе.
Рука дрогнула.
Сок пролился на Олю.
Прямо на её красное платье.
Жёлтое пятно расплывалось по юбке.
Оля вскочила.
Глаза наполнились слезами. — Ой, — спокойно произнесла Нина Ивановна, поставив графин, — такое бывает.
Не нервничай так! — Нина Ивановна! — вскочила Тамара. — Вы сделали это нарочно! — Что вы нарочно?
Рука дрогнула. — Вы пролили сок на неё! — Да совсем немного.
Подумаешь.
Платье.
Постираешь.
Оля стояла.
Слёзы текли по щекам.
Она смотрела на мокрое, испорченное платье. — Мам, — голос дрожал, — мам, платье…
Тамара подошла к дочери.
Обняла её.
Чувствовала, как девочка дрожит. — Оль, иди переоденься. — Мам, оно испорчено… — Иди, Оля.
Оля ушла в комнату.
Закрыла за собой дверь.
Сквозь неё доносился плач.
Тамара стояла.
Смотрела на Нину Ивановну.
Та спокойно ела салат. — Нина Ивановна, — говорила Тамара тихо и медленно, — вы пролили сок на мою дочь.
И я вижу, что сделали это намеренно. — Не намеренно.
Рука дрогнула. — Вы лжёте. — Как смеешь так со мной говорить?! — Легко.
Вы испортили ей платье.
Она ждала праздник.
Она… — Подумаешь, платье.
Постираешь.
Зачем устраивать истерику из-за пустяка.
Тамара повернулась.
Прошла на кухню.
Открыла холодильник.
Взяла торт.
Большой, шоколадный.
Свекровь купила его специально для подруг.
Взяла мусорное ведро.
Вынесла в гостиную.
Открыла крышку и опрокинула торт внутрь. — Тамара!
Что ты делаешь?! — вскрикнула Нина Ивановна. — Так же, как и вы.
Порчу праздник.
Тамара взяла графин с соком.
Подошла к свекрови.
Медленно вылила сок ей на плечо.
Жёлтая струя стекала по блузке. — Ты!.. — Нина Ивановна задыхалась от возмущения. — Рука дрогнула, — спокойно произнесла Тамара. — Такое бывает.
Она вошла в комнату к Оле.
Девочка сидела на кровати, плакала. — Оль, собирай вещи.
Едем к бабушке.
К моей маме. — Правда? — Правда.
Быстро.
Оля вскочила.
Начала складывать вещи в рюкзак.
Тамара взяла Илью из кроватки.
Спящего, тёплого.
Завернула в одеяло.
Вышла в прихожую.
Алексей стоял у двери. — Лар, куда ты? — К матери.
С детьми. — Из-за чего? — Из-за того, что твоя мать вылила сок на мою дочь.
И ты молчал. — Лар, ну хватит уже… — Нет.
Она сделала это намеренно.
