Если ключи потеряем — будем вскрывать дверь.
Такова наша взрослая жизнь.
Тамара Сергеевна резко отдернула руку.
Лицо ее покрыли красные пятна. — Это она тебя так научила! — указала она пальцем в сторону Ольги. — Ее слова!
Ты, сын мой, никогда бы так с матерью не поступил!
Ты предал меня!
Поменял мать на юбку! — Никто никого не менял, — спокойно возразил Алексей. — Ольга — моя жена.
Это моя семья.
И я настаиваю на уважении к нашему выбору.
Если ты не согласна с нашими правилами, нам придется видеться реже.
Я не хочу этого, но другого выхода нет.
В кухне повисла звенящая тишина.
Слышался только шум холодильника.
Тамара Сергеевна смотрела на сына, словно видела его впервые.
Она искала в его лице привычную мягкость, покорность, стремление угодить, но видела лишь спокойную уверенность мужчины, который оберегает свой дом.
Она медленно поднялась. — Ладно, — произнесла ледяным тоном. — Ладно.
Живите, как хотите.
Топите соседей, теряйте ключи.
Но когда случится беда — ко мне не обращайтесь.
Я больше не собираюсь вам помогать.
Она схватила сумочку, оставив банки с соленьями на столе, и направилась к выходу.
Алексей хотел проводить ее, но она отмахнулась: — Не надо.
Сама дойду.
Не старая.
Дверь захлопнулась.
Ольга подошла к мужу и уселась к нему на колени, обвив шею руками. — Ты мой герой, — прошептала она. — Спасибо. — Чувствую себя предателем, — признался Алексей, глядя на закрытую дверь. — Сердце болит. — Это пройдет, Алеша.
Это не предательство, а взросление.
Ты просто перерезал пуповину.
Больно, но нужно.
Первый месяц Тамара Сергеевна держалась на расстоянии.
Она не звонила и не отвечала на сообщения.
Алексей пару раз приезжал к ней, оставлял продукты у двери, ведь она не открывала, хотя он знал, что она дома.
Ольга переживала, видя, как страдает муж.
Но понимала, что отступать нельзя.
А потом разразилась гроза.
Обычная летняя гроза, но с ураганным ветром.
В районе Тамары Сергеевны повалило деревья и оборвало провода.
Свет отключился.
Алексей, услышав об этом по новостям, сразу позвонил матери.
Телефон не отвечал.
Он без колебаний сорвался с работы и поехал к ней.
Ольга поехала вместе с ним.
Они нашли Тамару Сергеевну на кухне при свечах.
Она испугалась грозы, у нее поднялось давление, а лекарства закончились.
Увидев сына и невестку, которые прорвались сквозь пробки и ливень, привезли тонометр, таблетки и горячий ужин в термосе, она вдруг зарыдала.
Не театрально, как раньше, а тихо, по-старчески. — Я думала, вы меня бросили, — всхлипывала она, пока Ольга мерила давление. — Мам, — гладил ее по руке Алексей. — Как мы можем тебя бросить?
Ты же мама.
Мы просто живем отдельно.
Но всегда рядом, если нужна помощь.
В тот вечер они долго сидели на кухне.
Свет так и не дали, свечи отбрасывали причудливые тени на стены.
Пили чай из термоса, говорили о даче и планах на отпуск.
Про ключи не вспоминали.
Словно и не было ссоры.
Уходя, Алексей спросил: — Мам, может, к нам останешься?
Переночуешь, пока свет не дадут?
Тамара Сергеевна посмотрела на него, потом на Ольгу.
В ее взгляде что-то изменилось.
Исчезла требовательность, появилась новая, уважительная нотка. — Нет, сынок.
Спасибо.
Я уж тут, в своей норке.
Да и кот у меня, куда я его дену?
Вы езжайте.
Вам завтра на работу.
Она проводила их до двери. — Вы… иногда звоните, — сказала на прощание. — Просто так. — Обязательно, Тамара Сергеевна, — улыбнулась Ольга. — И в выходные ждем на пирог.
Я новый рецепт освоила.
С тех пор прошло полгода.
Тамара Сергеевна так и не получила дубликат ключей.
Но, удивительно, отношения стали только крепче.
Осознав, что контролировать жизнь сына уже невозможно, она направила свою энергию в другое русло — записалась в хор ветеранов и занялась скандинавской ходьбой.
Теперь у нее просто не было времени проверять кастрюли невестки.
А Алексей с Ольгой, возвращаясь домой и поворачивая свой единственный ключ в надежном итальянском замке, каждый раз ощущали особое тепло.
Тепло от того, что за этой дверью начинается их собственный мир, закрытый от посторонних, но всегда открытый для тех, кто умеет уважать чужие границы.
Иногда, чтобы сохранить близость, достаточно вовремя закрыть дверь.
