Шантаж.
Классический эмоциональный шантаж.
Вечером Алексей вернулся домой мрачнее тучи. – Мать звонила, – произнёс он, не успев даже снять обувь. – Плакала.
Говорила, что у неё случился гипертонический криз, вызывали скорую.
Сказала, что мы доведём её до могилы своим безразличием.
Оль, может, хватит с нами этих ключей?
Отдадим, сделаем, как хочешь.
Я с ней поговорю жёстко, скажу, что без звонка приходить нельзя.
Ольга подошла к мужу, помогла снять пальто и обняла его. – Алёша, я понимаю, как тебе тяжело.
Ты её любишь.
Но пойми и ты: если мы сейчас уступим, это никогда не закончится.
Сегодня ключи, завтра скажет, какие шторы вешать, послезавтра – как воспитывать детей.
Гипертонический криз – это всего лишь манипуляция.
Она знала, куда ударить.
Если мы поддадимся из жалости или страха, мы потеряем нашу семью.
Мы станем лишь придатком её жизни.
Ты готов к этому?
Алексей молчал, уткнувшись лицом в её волосы.
Он понимал, что жена права.
Но чувство вины, привитое с детства, не давало ему покоя. – Ладно, – наконец произнёс он. – Я что-нибудь придумаю.
Наступила суббота.
Они собирались провести спокойный выходной: выспаться, приготовить лазанью, посмотреть фильм.
Но в десять утра зазвонил домофон. – Кто там? – сонным голосом спросил Алексей. – Открывай, сынок, это мама!
Я с гостинцами! – бодро отозвалась Тамара Сергеевна.
Алексей и Ольга обменялись взглядами.
Никаких предупреждений, никаких звонков.
Просто факт – я здесь.
– Мы же не договаривались… – тихо произнесла Ольга. – Придётся открыть, – вздохнул Алексей. – Не будем же держать её на улице.
Тамара Сергеевна вошла в квартиру как победительница.
В её руках было две большие сумки. – Вот, привезла домашнюю картошку, соленья, варенье, – говорила она, проходя на кухню и по-хозяйски выгружая банки. – А то вы магазинной химией питаетесь, желудки портите.
Ой, а почему посуда с вечера не вымыта?
Ольга, ну как же так?
Ольга, стоявшая в халате у плиты и варившая кофе, медленно выдохнула. – Тамара Сергеевна, мы отдыхаем.
У нас выходной.
Посуду помоем, когда захотим. – Ну-ну, – фыркнула свекровь. – Лень вас опередила.
Ладно, я не ради этого пришла.
Алёша, иди сюда.
Алексей подошёл к кухне, почесывая затылок. – Да, мам.
Тамара Сергеевна достала из сумочки маленький бархатный мешочек. – Вот.
Я купила брелок.
Серебряный, освящённый.
«Спаси и сохрани» написано.
Хочу повесить его на ваши ключи, те, что мои.
Где дубликат?
Вы сделали?
Она смотрела на сына требовательно, не допуская даже мысли об отказе.
В такой момент, при личном контакте, когда она привезла еду и вся такая заботливая, отказать было в сотни раз труднее, чем по телефону.
Алексей взглянул на мать, затем на Ольгу.
Ольга стояла у окна, скрестив руки на груди.
Она не вмешивалась.
Это была битва Алексея.
Если он сейчас сдастся, она, конечно, не уйдёт, но уважение к нему пошатнётся.
И ощущение безопасности в собственном доме исчезнет навсегда.
Алексей сел за стол напротив матери и взял её за руку. – Мам, спасибо за продукты.
И за брелок спасибо.
Но ключей не будет.
Глаза Тамары Сергеевны расширились. – Что?
Ты… ты шутишь? – Нет, мам.
Я не шучу.
Мы с Ольгой обсудили и решили, что у нас будет только два комплекта ключей.
Один у меня, один у неё.
Больше дубликатов не будет. – Но почему?! – голос свекрови сорвался на визг. – Я же объясняла!
Безопасность!
Забота!
Я мать! – Именно потому, что ты мать, а не служба охраны, – твёрдо ответил Алексей.
Его голос стал увереннее.
Он вдруг осознал, что мир не рухнул от того, что он сказал «нет». – Мам, я люблю тебя.
Мы всегда рады видеть тебя в гостях.
По приглашению.
Или после звонка.
Но жить будем сами.
Полностью сами.
Без подстраховок и контрольных визитов.
Это наша ответственность.
Если затопим соседей – будем платить.
Если потеряем ключи – будем ломать дверь. Это наша взрослая жизнь.
